Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 269 – Екатерина Звонцова

— Получается… – прозвучало хрипло, как-то неловко, – дядя отомстил. Да?

— А кто отомстит за дядю? – Мэзеки зажмурился и завел за ухо растрепанную ветром прядь.

Ответить было нечего. Они замолчали.

Океан рокотал у ног: они сели почти там, где волны лизали смешанную с песком гальку. Самые любопытные норовили пощекотать их, но ощутить это через плотные подошвы было невозможно. Когда Асагао смотрел на волны, он вспоминал верных псов Кацуо, но тут же спохватывался: тяжело, не надо. А вот подарить щенков, которых его новые люди смогут выучить… да, стоит напомнить отцу закупить щенков или взять это на себя.

Асагао обернулся на громаду Красного дворца и резко понял, что не хочет возвращаться, хотя продрог за этот час. Вроде они с Мэзеки собирались подышать воздухом немного, доктор сказал, что такое дыхание будет полезно ранам Асагао и смягчит кашель, отголосок затяжной болезни. Но если телу и вправду становилось легче, то сердце только тяжелело.

— Я делал все, что мог, – наконец вытолкнул Асагао слова изо рта. Они ощущались как камни. – Мне жаль, что так долго, и мне жаль, что так…

— Да о чем ты! – Мэзеки улыбнулся, словно спохватившись, хлопнул его по плечу. – Я знаю. Ну и я тоже был молодцом. Оба мы молодцы.

Асагао кивнул, возвращая улыбку. Правда ведь. Дядю было не провести, он догадался о том, кто на самом деле сбежал из плена, быстро, и все же Мэзеки отработал свою часть плана, как смог. По словам отца, он вообще почти не сбрасывал обличья. Это требовало огромных сил.

— А Рури… – все же продолжил Мэзеки, снова собирая в ладони несколько камней.

Асагао промолчал, просто забрал у него один, самый тяжелый, и бросил вперед.

Рури была его двоюродной сестрой, и, может, поэтому он плохо представлял, как в нее можно влюбиться. Но в глубине души признавал: дело не в том. Мог же он понять, отчего много людей вздыхает по Джуни, он бы и сам вздыхал, не будь они родственниками. Рури оставалась для него тем самым, как говорил дядя Акио, «гадким воробышком». Проще было бы верить в то, что Мэзеки тянется к ней в надежде стать однажды императором и вновь возвысить свой трагически погибший в одном из давних сражений с физальскими пиратами род, вот только он знал: это не так. Мэзеки и так считал себя частью императорской семьи, а прежнюю не знал. Но к Рури тянулся с детства, раньше взрослых бесстрашно подходил утешить ее, ревущую и расшвыривающую предметы из-за ерунды, вроде не того подарка. И ведь его она в стены не кидала… тогда как Асагао пару раз кинула и даже Джуни вроде кидала.

— Я думаю, она уже переродилась в кого-нибудь счастливого, – сказал Асагао. Он не думал ничего, но не знал, как еще подбодрить брата.

— Что делать мне?

О боги… слишком взрослый вопрос, взрослый из-за усталой бесхитростности. Асагао не представлял, чтобы даже настоящие взрослые, вроде дяди Кацуо или Харады, спросили что-то такое. А вот Ру… ох, чудак Ру, который теперь явно никуда не денется из семьи…

Интересно, что бы ответил он?

Асагао вздохнул и, поколебавшись, сжал его руку. Сопливый жест, но ведь никто не видит.

— У нас много дел. И, думаю, мы будем очень нужны Джуни. Будем как два ее великих баку…

Мэзеки слабо улыбнулся, а потом вдруг тихо признался:

— Я все больше думаю, что это не совсем мое.