Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 272 – Екатерина Звонцова

— Ладно. Обещаю не уплывать без тебя. Ты очень мне пригодишься, правда, ведь по пути могут попасться мерзкие физальцы!

Окида улыбнулась. Когда она ушла, Асагао выбросил оставшиеся камни, обхватил руками колени и уткнулся в них подбородком. Сердце тревожно билось. Возвращаться все еще не хотелось. Ошибки, самообманы, горечь опять теснились внутри, и новый вопрос «Почему она говорила так, словно прощается навсегда?» не давал покоя.

Но все-таки – тут он встряхнулся – оба они были живы. В Красном дворце ждала семья. Больше некому мучить друг друга. А волны, так похожие на величественных псов Кацуо, теперь резвились щенками, кидали под ноги клочья пены. Асагао заставил себя улыбнуться, встал и потянулся.

С неба, кружа, осторожно упали первые с поединка у Акигавы снежинки.

— Ну, как тебе канкоги, господин зверюга?

Харада дрогнувшей рукой пригладил волосы. Проклятье!.. Он не думал, что будет нервничать!

— Э-э-э…

В пустом участке они были одни. Так странно: словно не слишком приятный сон. Тела похоронили, стены отмыли от крови, там, где отмыть было невозможно, пятна закрасили, но все здесь, в малейших деталях, говорило: это место привыкло к людям. К довольно большому количеству людей. Стая подушек в общей юхиро, разброд пиал на кухонных полках и томиков на книжных, количество креплений и стоек для оружия, количество непромокаемых плащей у входа… Харада никогда не был частью всего этого, но сейчас ощущал себя так, будто ковыряет пальцем широкую трещину в стене. Настолько широкую, что может и превратиться в разлом.

Но ведь может и не превратиться?

— Мне очень жаль, что… – неловко начал Харада и замолчал: взгляд Кацуо был нечитаемым. – Да что ты так смотришь? Мне правда показалось, что они были отличными…

Он глупо запнулся. Кацуо вынул из кармана кисэру, стал медленно ее набивать, потом разжигать. Наконец закурил, выдохнул немного дыма в сторону и все-таки бросил:

— Слушай. Не старайся. Мне закладывает уши от скрипа механизмов в твоем мозгу.

Харада фыркнул и стукнул его в плечо. После чего демонстративно достал из кармана перчатки и стал натягивать их. Боги! Насколько же непривычно. Он не носил перчаток, даже когда просто мерз. Но эти, черные и гладкие, ощущались как вторая кожа и смотрелись довольно эффектно. Как и сама дымчатая форма с обережными металлическими нашивками и широким поясом, за которым и на котором могло бы поместиться множество нужных вещей.

Кацуо открыл дверь, и они вернулись на крыльцо, опустились на ступени. Холод бодрил, дым совсем не раздражал, но главное, Хараде как-то не верилось, что они просто… просто…

— А ты точно не передумаешь? – осторожно спросил он. Кацуо выжидательно на него уставился. – Брать меня! Да своей правой…

— Можно левой, – предложил Кацуо.

— Да хватит издеваться! – взмолился Харада и, вытащив окикунай из-за пояса, стал крутить его в пальцах. – Что, и оружие не заставишь менять?

— Ты неплохо с ним управляешься, – нехотя бросил Кацуо, но тут же довольно осклабился. – Впрочем, куда больше я уверен в твоей твердолобости. Тобой можно пробивать стены.

— Вот только вряд ли это то, что нужно в политической полиции, – осторожно возразил Харада. Наконец-то нашелся повод это сказать.

Кацуо повторил ему свое предложение наутро после того, как все закончилось, – и он сказал «Да». Сам на себя удивился, ведь прежде воспринимал все как шутку или очередную издевку. Стоило называть вещи своими именами: кандзё считались элитными полицейскими, самыми опытными, ловкими, умными, ну а Первое и Второе подразделения мибу – вовсе элитой элит, вхожей в императорский круг. Хараде, с его складом ума, скорее подошло бы средненькое, непыльное звание тайи, и не у кан, а у баку. С другой стороны, пройдя все, что прошел, он понял неожиданную вещь: что вот ни капли не хочет никем командовать. Никогда. Может, потому что все командовавшие им, вроде того же принца Асагао или господина, маловато радовались жизни. А может, потому что не мог забыть вот этот – этот, где они сейчас сидели! – двор и трупы в нем, трупы в доме. Не хотелось – никогда – оказаться ни на месте Кацуо, ни, например, на месте своего тайи, смотреть, как умирают подчиненные. Лучше сам будет одним из подчиненных, готовых умирать за лидера. Не создан он для великих дел.