Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 74 – Екатерина Звонцова

Ру болезненно вздрогнул и впервые поднял голову по-настоящему, а глаза его округлились, будто за словами последовал удар под дых.

— Тогда, – он запнулся, охрипнув на втором слоге, – тогда… тогда, господин кандзё, я был бы счастлив, если бы при новом припадке кто-то убил меня, потому что второго раза я не вынесу. Это же… почти как сдаться, да? Если меня убьете вы?

— По рукам. – Кацуо все так же ровно кивнул, выдохнул дым и перевел взгляд на Мэзеки. – Не хотите продолжить разговор за едой? Если честно, я уже готов жевать желуди.

— Такой свинье сойдет, – пробормотал Харада, но не очень громко.

Мэзеки задумчиво потер веки. По крайней мере, спорить он не спешил.

— Неважно, что мы решим, но время терять не стоит, – как ни в чем не бывало продолжил Кацуо и плавно оттолкнулся от ствола, распрямляясь.

— Значит, мне можно… – вопросительно начал Ру, бегая глазами с его лица на хмурое лицо Мэзеки. – Я, кстати, принес…

Окида снова почувствовала отвращение, граничащее с отчаянием. Не сердцем, буквально кожей – желание, нет, потребность быть принятым. Теперь она думала не о мангустах и кобрах, а о себе и Хараде, о нелепой парочке тринадцатилеток, только поступивших в боевую школу после детства в захолустье. Тайи был старше на пять лет и только заступил в наставники, но все в нем – от боевых навыков и далекого родства с Ямадзаки до тембра голоса и красивого лица – уже заставляло всех уважать его. Остальные… остальные новобранцы были старше. Найти в этой шумной, часто грубой стае юношей и девушек свое место было тяжело.

— Да, – сказала она за всех и понадеялась, что Мэзеки не решит еще раз проявить характер. Ру посмотрел на нее, и она ухватила его за рукав. – Да, за твою помощь ты точно заслужил право разделить с нами завтрак! А там…

— …засахаренные орехи и рисовое печенье, – упрямо закончил Ру. Мэзеки лишь вздохнул.

— Пошли. В конце концов, тебя всегда можно связать.

— В этом не будет необходимости, – с напором повторил Кацуо. – Никакой. Он умрет без проблем, если проблемы возникнут с ним. Быстрее, чем вы моргнете.

С этими словами он безмятежно загасил трубку. Окиде не понравилась его новая улыбка, и Мэзеки явно тоже – в этом они снова были едины. А вот Ичи Ру улыбнулся в ответ так, будто ему пообещали лучший на свете подарок, и отвесил еще один поклон.

— Надеюсь, вы правы. Быть неопасным – все, чего я в последние годы хочу от этой жизни.

«Зачем тогда ты липнешь к тем, чье второе имя – опасность?!» – чуть не выпалила Окида, но решила, что выяснит это позже. Как и многое другое из всей этой мутной истории.

В молчании они покинули площадь и вернулись к костру.

Мэзеки злился и беспокоился – так, что прежде уже изгрыз бы ногти. Но за месяц странствий гадкая привычка покинула его. Повод для гордости. Прав был один из самых суровых сэнсеев, мастер Бюн Лин, советовавший для быстроты результатов недельку мазать пальцы нечистотами или хотя бы жгучим перцем. Ни того ни другого не понадобилось, но грызть грязные ногти, а потом мучиться поносом действительно не тянуло. Мэзеки теперь старался, наоборот, держать руки подальше от лица и вообще за это время отвык почти от всего привычного. Даже от имени.

Он ограничился тем, что впился ногтями в деревянный борт корабля. Боль должна была хоть чуть-чуть успокоить, но нет. Свистяще выдохнув сквозь зубы, проводив глазами тающее серебристое облачко пара, Мэзеки устремил взгляд дальше. Может, пейзаж? Этот вид, казалось, создали, чтобы утешать усталые души сыновей и дочерей желтого народа. Так сказал и маленький крепкий господин Рибасу, чан-тайи^[38] судна, еще когда Мэзеки и прочие поднялись на борт: «Больше надежд. Они там, за туманом, вы только подождите и присмотритесь. Она здесь власть, Речка. Не Тварь». Кацуо, чьим другом этот чудак с жидкой косой и гулким голосом-трубой был, покачал головой, но украдкой улыбнулся, хлопая его по широкому плечу. Интересно, много у него на пути еще таких неправильных – вернее, думающих «неправильно» – друзей?