Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 85 – Екатерина Звонцова

Харада кивнул и первым, разрезая течение, погрёб к берегу. К Правому. Кацуо поплыл следом, хотя уже понимал: продуманному маршруту пришел конец. Об этом говорила ледяная боль, вгрызающаяся в мышцы и кости. Ветер, резавший лицо ножом. И тяжелое дыхание рядом. То и дело ускоряясь в надежде согреться и нащупать дно, Кацуо внимательно рассматривал береговую линию. Он неплохо помнил эти места по карте, висевшей в кабинете. Он догадывался, что будет, когда закончится очередная понурая стайка насыпных, заросших грустным желтолистым кустарником холмов. И если так…

Это довольно удачно.

Харада, тащивший сразу двоих, уже остался позади. Ему было сложнее, и наверняка он даже не додумался избавиться от тяжелого оружия Мэзеки. Как и от своего. Кацуо криво усмехнулся, сделав мысленную пометку убедиться в правоте попозже. Нет, он понимал привязанность к оружию. Когда привыкаешь, как оно ложится в руку, как работать с его весом и балансом, где какая зазубрина, это удобно. С другой стороны, оружие в Ийтакосе, особенно в Центре, можно купить или заказать почти в каждом городе, и выбор поразнообразнее, чем у еды, кстати. Особенно сейчас, когда каждый второй на Правом берегу рвался в баку. Когда все мечтали нести справедливость, показывать себя перед императором и ни в коем случае не возиться с вишнями.

Катана насмешливо стукнула в бедро. Кацуо плотнее сжал губы и выше поднял голову Ру над водой: силы иссякали, начинало казаться, что простая канкоги весит как сорок сюригамных грузов, а меч – как еще десять.

Избавиться?

Еще год назад он бы так и сделал, а в следующем городе купил другой.

Только эта катана – славный древний меч из святого железа – принадлежала не ему.

«Это ты оставишь себе, – ожили речные призраки. Теперь у них был хрипловатый, надорванный от криков боли и прокуренный голос сэнсея. – А то, другое, вернешь себе, как только найдешь мужество. Улыбайся, волчонок. А зубы спрячь».

Левая рука заныла так, что свело пальцы, а Ру едва не выскользнул из хватки. Кацуо стиснул зубы, сделал еще несколько рваных гребков – и Река ударила его о каменистый откос берега. Церемониться было некогда: собрав силы, Кацуо кое-как нащупал ногами дно и вышвырнул Ру на сушу, попутно получив хлесткий удар его неряшливыми волосами по глазам. Вот и все. В оба плеча сразу будто вонзили колья, а мышцы натянулись веревками. Рваные укусы холода напоминали уже попытки обглодать тело целиком.

Трясущейся правой рукой Кацуо впился в камень, собираясь вылезать, но за спиной раздался плеск, который сложно было с чем-то спутать. Так идет под воду что-то тяжелое, уронив еще что-то тяжелое. Не найдя сил даже мысленно выругаться, Кацуо просто развернулся, как мог, толкнулся ногами от берега и снова врезался грудью в упрямое течение: здесь оно убыстрялось – впереди русло шло вниз.

Мэзеки кое-как справился с речной дурнотой: уже плыл сам, таща Окиду на себе. Ее коса моталась по волнам, словно мертвый угорь. Харады не было видно.

— Он вытолкнул меня, когда… – виновато начал Мэзеки, все еще осоловело мотая головой и сильно заваливаясь вбок: для него даже хрупкая девушка была сейчас тяжелым грузом.

— Вот и плыви быстрее, – бросил Кацуо, подпихнул его в спину и нырнул.

Здесь все еще было глубоко, хотя, казалось бы, от берега отделяло немного, пара десятков сильных гребков. Потоки шумели в ушах, холод пронзал, и иллюзия – будто вода проникает сквозь поры и ссадины, становится кровью, – сама тянула вниз. Но сейчас Кацуо не сопротивлялся, позволил себе даже усмехнуться: хорошо, Река.