Книга За солнцем, страница 136 – А. Кластер

А потом Анкарат увидел.

Корни сжимали тела, пробивали рёбра, давили и размазывали конечности. Но лица оставались спокойны, веки сомкнуты сладкой дрёмой. Воздух стыл в их неслышном дыхании.

Жутко.

Кровь людей – как древесный сок.

— Что это?

— Мы были щедрыми, – откликнулась Амия отрешённо, а потом усмехнулась – вновь ядовитой, незнакомой улыбкой, потом взглянула на Анкарата с сочувственной нежностью. – Но разве Город Старшего Дома другой? Столько волшебных сердец в каждом узле, в каждом гарнизоне. Ты ведь должен знать лучше других, правда?

Её ладонь, сквозь мягкую ткань лёгкая, тёплая, легла ему на грудь.

«Это опасная девушка», – самоцвет-сердце кольнуло предупреждающе. Амия улыбнулась хитрей, как будто услышала.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю всё про тебя, – коротко рассмеялась, взяла его руку.

И потянула к рубиновой звезде в конце зала.

Амия вела его и говорила, а дробь шагов рассыпа́лась по белому камню. Дробь шагов и шум крови, ток жизни среди чего-то, обратившегося в не-жизнь. Древесный сок, вечная грёза.

Амия говорила сухо и зло, и голос её разгорался:

— Когда в прошлую Сердцевину мы увидели ваш корабль, когда вы ступили на берег, как же отец разозлился! Как разозлился, увидев тебя! «Если это вторжение, пусть бы явился сам, нет, прислал своего ублюдка, дурную кровь».

— Так и сказал? – Анкарат сбавил шаг.

— Да, так и сказал. Видишь ли, люди власти понимают больше простых людей, благословение древних сил и старшая кровь делают мир ясным. А наш дворец позволяет увидеть больше, чем другие сердца земли. Что падает в нашу почву, что прикасается к ней – всё прозрачно для нас. Ты помнишь: я сразу тебя заметила. А он – возненавидел. «Ублюдок грязного ритуала, осквернит нашу землю, не позволю к ней прикоснуться». Наша земля для чистых людей. Этот зал – для чистых людей.

Амия говорила, а Анкарат вспоминал Проклятье у стен – золотой шторм с множеством глаз и сердец, живой и жаркий. Разве правильно, что сила этой земли облита белым камнем не-жизни?

Амия говорила: отдал меня вам как жертву. А когда я вернулась… если бы ты не успел…

Замерла:

— Он слишком боялся любых перемен. И сейчас боится. Но перемены не остановить.

Рубиновый свет заливал вогнутую стену, струился по переплетённым корням.

Корни эти опутали человека. Ноги исчезли в тугом коконе, похожем на змеиный клубок. Несколько из них пробили живот, выбираясь, проломили ключицу, рёбра – и текли дальше так же спокойно, плавными узорными изгибами. Раскинутые руки человека шевелились. Сперва показалось: их приводит в движение ток корней. Но нет. Человек был жив, скрёб кору содранными ногтями.

Крупная голова, седые волосы в засохшей крови. Взгляд осоловевший и дикий.

Амия вскинулась, поймала взгляд градоначальника, бросила ему в лицо:

— Видишь? Он здесь. Больше ты ничего не сделаешь. Наш город станет сильным и ярким. Его кровь в этих стенах. Он мой.

Вцепилась в воротник Анкарата, притянула к себе. И поцеловала – яростно, жарко. Анкарат обнял её – руки словно одеревенели. И в этих потяжелевших, как будто чужих руках Амию била дрожь. Дрожали её губы, рвалось дыхание. В голосе земли, в голосе солнца Анкарат пытался уловить связь и смысл всего, что она рассказала, – но в забелённом не-жизнью зале все голоса доносились эхом. Отец Амии, так радушно их встретивший, оскорбился появлением Анкарата? Возненавидел его? Нет, это неважно сейчас. Этот зал полон жертв, и жертв недобровольных? Так живёт Сад-на-Взморье, кровью своих правителей и их детей?..