Книга За солнцем, страница 181 – А. Кластер

Какая разница.

— Может, и так.

— Ладно.

Она кивнула, зажмурилась – и глаза её посветлели:

— Я передам.

— Что?

Анкарат встряхнулся. Теперь девчонка казалась совсем обычной: взъерошенная, курносая, на поясе связка кинжалов. Вроде знакомая даже – кажется, видел Шейзу с её старшей сестрой.

— Твой друг спрашивал, куда ты делся, просил найти. Передам, что ты здесь.

Вдохнула глубже, словно хотела спросить ещё что-то, но не решилась.

Отступила на шаг – и исчезла.

А Тьма осталась.

Так и мелькали дни, из-за времени года слишком короткие и без того.

Медному городу и лихим его людям удалось то, что не получилось у Тории с его подарками и пирами. Воины гарнизонов и даже звеньев, особенно люди Сада, целые дюжины проводили в питейных домах, или со здешними девушками, быстроглазыми и шальными, или за игрой в бечет – вариаций его здесь знали множество. Аметран злился, собирал всех перед дворцом или за пределами города волей Вершины – та делала мысли слитными даже сквозь хмельной туман, а собственную волю, и без того размытую пьянством, глушила. Анкарат после той ночи в изломе Тьмы словно очнулся и впервые решил помогать Аметрану. Собрать собственное звено оказалось несложно – Тэхмирэт не рухнул в общий загул, всё время проводил в местных кузнях, изучая свойства металлов, остальным придало сил то, что очнулся и Анкарат. Даже Гиртарэм легко забросил увлечение местным вином и дурманной травой, говорил: дрянь, ни в какое сравнение с нашими, всё, что хоть куда-то годится, у нас и украдено.

Очнулись и воины Сада – хотя тосковали, может, сильнее всего. Помог Ритаим – за эти дни они с Анкаратом почти подружились. Анкарат пришёл за ним в тот же амбар-притон. Пахло зерном, золой, пылью. Сел возле входа, пытался найти правильные слова, но Ритаим сам его отыскал. Упал рядом – глаза масляно-мутные, лицо в поту, руки дрожат.

— Знаю, хочешь спросить – так спроси! Давай! – и стукнул кружкой о стол.

— Что спрашивать-то?

— Почему тебя спас.

Анкарат фыркнул:

— Не спас бы, взорвался бы вместе с городом.

Ритаим помотал головой:

— Не-ет. Думал сперва… пусть. Пусть всё взорвёт. А потом… она тебя любит. Пусть ты к ней вернёшься.

— Вернусь. Если она ждёт.

Как будто ткнул обугленной головнёй в открытую рану. Боль оглушила, и вот так, оглохнув, Анкарат рассказал о письмах, о молчании Амии. Ритаим отодвинул кружку, слушал серьёзно, взгляд прояснился. Зачем рассказал ему? Сейчас посмеётся или скажет: а мне вот написала, смотри. Придётся побить его.

Но Ритаим сказал другое:

— Напишет. Когда ты справишься, точно напишет. – Лицо его дрогнуло, губы сжались тоскливым оттиском.

Анкарат кивнул, заговорил о порядке, о том, что всем пора прийти в себя, вспомнить о дальнейшем походе, иначе – как справиться?

— Знаю, – кивнул Ритаим, тяжело поднялся и побрёл к своим. Цепь свернулась на его плечах спящей змеёй. Анкарат смотрел ему вслед и думал: очнётся? Сумеет? Можно ли требовать ясности от человека, из-за тебя потерявшего всё?

Очнулся, сумел. Следующим утром звенья и воины Сада собрались на построении. Их сила, светлее и легче силы воинов Старшего Дома, плыла над степью белым туманом.

Воины гарнизона слишком боялись Анкарата, чтобы перечить. Увидев его в настоящем бою, прорубающимся сквозь улицы, сметающим всё на пути стальным, огненным смерчем, люди окраин и люди квартала больше не смотрели на него прямо, всегда – чуть искоса, не в глаза, куда-то в край подбородка. Анкарат теперь был не легенда, а что-то чудовищней – тот, кто несёт смерть, тот, кто может швырнуть в её омут одним приказом. В смерть на чужой земле, той, что не узнает тебя, обратит степной пылью. Больше он не пытался понять, сколько в этом общем страхе страхов друзей, не присматривался к их лицам. Не изменился, наверное, только Шейза – ему и пить надоело раньше других, он желал новых битв и хотел скорее отправиться дальше.