Книга За солнцем, страница 220 – А. Кластер

Ответь.

Нить ожила. Она золотилась, горела. Искра подземного солнца метнулась вдаль, прочертила путь. Так вот о чём говорил Гриз! Анкарат всегда видел нити только такими. А теперь понял: вот так рядом с ним они оживают для друга. Таким для Гриза становится мир: светлеет, горит.

Бросил звену: всё хорошо.

Издалека смутным предчувствием накатила тревога Дарэша, но голоса он не подал. После того, что случилось в Храме, говорил так редко.

Лабиринт разламывался, кружил. Текли мимо высокие мозаичные окна, незнакомые грузные механизмы. Дома становились роскошней и выше, а рубленые улицы плавно двигались вверх. На одной из широких дорог Анкарат почуял дуновение соли, обернулся. Порт, белые росчерки их кораблей в чёрном море – всё осталось внизу. Преследуя солнечную искру, они поднялись на обведённую светом гору, на здешнюю Вершину – и сами того не заметили.

Сердце Печати пряталось где-то рядом.

И правда – спустя два рубленых поворота они вышли на дворцовую площадь.

Анкарат успел увидеть дворец – пологие скаты крыш в сиянии самоцветов, широкие колонны, обвитые золотой росписью. Свет дворца – багряный, лазоревый, изумрудный – затмевал всё вокруг.

— Мы здесь! – воскликнуть тоже успел. Понял: возглас нарушил заговор. А потом: это неважно.

Их ждали.

Разглядел всё это, когда отступило и сиянье дворца, и оба укрывавших их колдовства: тёмная степная магия на глубине, серебристая магия моря в воздухе.

Площадь перед дворцом, шесть широких углов, громады домов стоят плечом к плечу, почти сомкнувшись. Единственный путь к отступлению – широкий тракт за спиной, но вспоминать о нём бессмысленно, поздно. По линиям шестиугольника протянулись войска Печати, на плоских крышах чернели орудия. Вспомнились слова Амии: они не воины, а торговцы. Анкарат мрачно усмехнулся.

Гиртарэм поймал ток времени, сгустил вокруг. Последние их мгновения катились янтарными каплями.

— Отпусти, – предложил Иртрана, глаза его вспыхивали голодно, дико, – тут и так всё ясно.

И Анкарату всё было ясно тоже.

Ясно, что остаётся только сражаться, и сражение будет последним.

Ясно, что Керрату оказался прав. И Аметран был прав, когда сомневался, а не когда поверил. Анкарат поступил так, как привык поступать, решил: новая земля подскажет путь, приведёт к победе – а она замертвила чутьё, завлекла в ловушку. Или они сами этому помогли, заглушив голос жил? Анкарат знал: этого делать нельзя, это кощунственно и преступно. Да, они не пробрались бы сюда иначе. И не попали бы в эту западню. Держали бы город в осаде, как планировал Аметран, год, два, сколько там было нужно? Анкарат так на себя злился, что темнело в глазах.

Он позволил себя предать.

Морская магия ушла в землю, как пролитая вода, Илтари остановился возле ступеней дворца. Чаша сияла в его руках алой звездой. Он смотрел на Анкарата отчаянно и виновато, что-то пытался сказать – громко ли, в голос ли, не разобрать.

Над Илтари стоял местный правитель. Человек этот казался сбитым из тяжёлых каменных блоков, как и весь его город – угловатый, недвижный, громоздкий.

А чуть позади, опустив глаза, уронив перед собой сцепленные ладони, замерла Амия. Так похоже на первую встречу, только в этот раз на Анкарата она не смотрела. Сколько ни повторял – против воли, самого себя презирая: посмотри, посмотри, посмотри на меня, – не откликалась, не поднимала глаз.