Книга За солнцем, страница 222 – А. Кластер

А здесь оказались… где? В ловушке, в плену?

Нет.

Нет, не только.

«Победу не купишь» – так сказал Килч.

Но именно это чужой правитель пытался сделать.

Здесь их хотели купить.

Это злило.

Поражение, предательство, обман, Амия, Амия, Амия – её имя колотилось в висках, обнимало и стискивало сердце, мешало думать, мешало слушать.

Анкарат схватил со стола лепёшку, вырвал зубами кусок. Красные семена обожгли рот, пряный вкус сбил лишние мысли. Чтобы сражаться и выбраться, нужны силы.

Но что важнее – нужно услышать.

Услышать сердце этого города.

Подошёл к окну, толкнул раму с цветным стеклом. В комнату плеснул ветер, но даже он показался замасленным и тяжёлым.

Вдалеке темнела полоса моря, белые силуэты Оскала и его братьев, огненные мачты флота Города Старшего Дома. Не добраться, не рассказать, что случилось. Лабиринт улиц, рубленый, собранный из прямых углов, вытянутых переходов, с высоты – малахитовый, в чёрных прожилках, крапинах мёртвого света, не позволял коснуться мыслью Отряда, тех, кто остался на кораблях.

Здешние воины по-прежнему ждали на площади перед дворцом. С высоты ещё более неподвижные, чем светлые статуи Прибоя. Нет, здешняя неподвижность была совершенно иной, насыщенной, окончательной.

И безгласной.

Далеко, на немыслимой глубине, под толщей тёмной земли вспыхивало, звало подземное солнце. Где ты, мой осколок Вершины, сила моих изменений, исчез, не вижу тебя.

Анкарат тянулся навстречу, но солнце казалось лишь маленькой искрой, мерцало и ускользало.

А сердце города не звучало вовсе.

Каждая попытка услышать забирала силы. Может, сердце давно мертво? Этот город возник из усталости от Пути, захотел забыть любое движение, может, мёртвая роскошь вокруг – всё, что осталось? Густая, стылая память молчаливой земли, её мощь, укусившая собственный хвост, медленно переваривает самоё себя?

Нет.

В такое Анкарат не желал верить. Люди этого города живы, значит, его сердце тоже живёт.

Это должно быть правдой.

Ведь только если оно живёт, Анкарат сможет победить.

Отчаянно, яростно – он верил в возможность победы. Несмотря на предательство Илтари, несмотря на собственную глупость, несмотря на то что Амия… нет, об Амии вспоминать невозможно и невозможно не вспоминать её тёплые глаза, ласковые руки, душистые волосы, запах жимолости и мёда, Амия, Амия, что, если она здесь не по своей воле? Но как так может быть? Неужели Тория предал их?

Нет, неважно.

В этом он разберётся позже.

Нужно сосредоточиться на победе.

Исправить ошибку.

Исполнить судьбу.

И чтобы её исполнить, нужно то, что всегда давалось тяжелее всего.

Спокойствие и осторожность. Молчание, внимательный выбор слов.

Анкарат повторял себе это, уставившись на собственные руки, сцепленные замком, лежащие на плавных извивах узора столешницы. Круглый церемониальный зал под прозрачным куполом походил на самоцвет, полный янтарным светом, тягучим и плотным. Казалось, только чужой Правитель мог двигаться здесь свободно – но не больно-то и хотел.

Застыл напротив, обшаривал Анкарата медленным взглядом: шрам на лице, оплечья доспеха, солнечный знак на груди, пальцы в замке. Хотелось рвануться вперёд, ударить, но нет. Должен ждать. С каждым мигом молчания спокойствие таяло. Анкарат привык встречать чужие взгляды открыто, отвечать на любой вызов. Но сейчас – невозможно.