Книга За солнцем, страница 226 – А. Кластер

Сердце Печати глотало, глотало кровь, пило его ярость. На поверхности самоцвета бежали новые, новые трещины. Мир блёк, исчезал. Исчез ритуальный напев, растаяли линии Гриза, стёрлась, исчезла судьба города.

Всё-таки оно было живым, это сердце, всё-таки Анкарат не ошибся, верил не зря!

Он поднял меч выше. Клинок раскачивался, тёк из ослабшей руки, нет, нанесу последний удар, освобожу…

— Достаточно.

Воля чужого правителя толкнула в спину, Анкарат оступился, чуть не рухнул в рубиновый свет самоцвета. Чужой правитель поймал его за плечо, удержал:

— Больше не нужно.

Анкарат уставился на него, не различая лица. Почему остановил? Нужно освободить, оживить до конца, или всё снова померкнет, пусти, я могу, пусти – или убью тебя!

— Тихо, тихо. Полная сила этого сердца опасна. Как и твоя. А вот сейчас всё так, как должно быть. Хватит надолго.

Изумрудная Печать и вправду стала для них печатью.

Да, чужой Правитель оказался человеком покладистым, почти добродушным – но расчётливым тоже. На следующий день после ритуала позволил кораблям Прибоя причалить в порту – но корабли Города Старшего Дома задержал в море. Пропустил в город Аметрана и часть его армии – но часть небольшую и, как, наверно, считал, неопасную. Наша земля, говорил чужой Правитель, должна восстановиться. Вы нарушите равновесие, если все окажетесь здесь.

Анкарат и не рассчитывал, что он согласится впустить всех, – но всё равно злился.

Видел: от лабиринта комнат, от здешнего студенистого воздуха, от этого человека мутит не только его.

Через три дня чужой Правитель попросил Анкарата собрать всех перед дворцом. «Понимаю деликатность момента. У вас свои убеждения, я уважаю их. Просто хочу увидеть».

Хотя бы не договорил: «своё новое приобретение».

Во время этого сбора чужой Правитель остановился над площадью и объявил: Изумрудная Печать признаёт вашу силу, эта сила нужна нам. Сад-на-Взморье убедил нас: с вами жизнь станет лучше. От Горького Прибоя и Медного города мы слышали о новом времени – да, нам нравится новое время. Мы с вами. А вы – с нами.

Отряд и воины гарнизона выстроились за спиной Анкарата. Их взгляды, их воля, ощерившаяся, тревожная, ввинчивались в затылок: что ты сделал? О чём вы договорились?

Чужой Правитель спустился со своего возвышения, подошёл к Анкарату, похлопал по плечу. Жест не дружеский – владетельный. Так хозяин может похлопать коня или борт корабля.

— Ведь так?

Сражения, раны, Испытание, погружение в море с пробитым сердцем – всё было проще, чем оставаться спокойным возле этого человека.

— Так, – процедил сквозь зубы, – хорошо, что тебе нравится новое время. Понравится, когда наступит.

Чужой Правитель хохотнул, отступил, направился ко дворцу. Тяжело, мерно – как тяжёлый обломок породы, что постепенно смещается, вот-вот обрушится оползнем.

За спиной рябили тревога и злость. Анкарат уже понял: сквозь эту землю, землю, напоенную его кровью, чужому правителю слышны мысли. Нельзя рисковать. Но ответить Отряду должен.

Всё в порядке, – мысль прошила воздух тяжёлой дрожью, – ждите.

Чужой Правитель обернулся к нему. Улыбка закаменела на мясистых губах, глаза обратились провалами.

— Пойдём со мной. – Благодушный тон исказился, словно оплавился. Не злость, не тревога. Предупреждение: знаю всё. Никуда не денешься.