Книга За солнцем, страница 229 – А. Кластер

— Теперь оно оживёт.

Его память, их общая память Отряда открылась, перехлестнула видения города.

Мать Аметрана родилась в Изумрудной Печати. В один из праздников Жатвы приехала в Город Старшего Дома, встретила воина из Отряда, влюбилась, но путь к первому дому не позабыла. В детстве Аметран бывал в Изумрудной Печати, помнил её улицы, помнил дворец. Помнил, как он менялся, мертвел. Помнил, как хворь вцепилась в сердце матери, выпила её жизнь. Тогда она решила: это расплата за то, что ушла в другую землю. Но теперь Аметран видел…

— Твоё новое время, – голос его звучал ровно, широкой рекой, но на глубине вибрировал – силой, зна́ком металла, тем же гулом, что окружает доспехи Отряда, – оно всем нам нужно. Сердца городов… Проклятья… мы сильно их подвели. Я знаю давно.

Обратил на Анкарата выцветший взгляд, вновь распахнул память.

Когда-то искал способ помочь матери. Она говорила: Изумрудная Печать холодна, но Город Огня и Солнца меня согреет. В этом городе – жизнь для всех. И я верил. Во время Испытания Тьмы отбился от своего звена, пошёл вглубь Вершины. Шёл дальше и дальше. Просил её исцелить. Отдавал свою кровь. Когда отдать больше стало уже невозможно, сказал: возьми что хочешь. Спаси её.

Не получилось.

Пространство Испытания, та степь под горящим небом, ты помнишь? Все помнят. Все возвращаются с этого слоя, а я пошёл дальше. И степь обратилась холодным пеплом. Он остыл очень давно. Он сыпался сверху. Сердце Вершины выжжено. Оно давно истощилось. Его питает лишь ярость Проклятий и наша кровь. Жертвы во время Испытаний.

А теперь – эта война.

Я тоже принёс жертву. Вершина забрала все мои чувства. Я не хотел жить, не хотел возвращаться. Лёг на холодный пепел, смотрел, как он поднимается вверх, исчезает во тьме. Смотрел и думал: вот где наше место. Во время Испытания Тьмы все мы должны сражаться. В тот раз я его провалил.

Пусть я исчез, но связь Отряда продолжала звучать. Притянула обратно.

Ребята из моего звена отыскали меня несколько дней спустя. Не в этом пространстве пепла, а в зале преддверия, в том, где начинаются все Испытания. Если б я мог ненавидеть, возненавидел бы за то, что они рассказали.

Мама убила себя. Решила, Город, защиты которого она так хотела, забрал меня. Но даже узнав об этом, я не испытал горя. Не испытал ничего. Я знаю, считаешь меня мертвецом. Так и было. Очень долго.

Но когда я услышал про твоё новое время… когда понял, что ты можешь говорить с ними. С Проклятьями. Что-то вернулось. Что-то зажглось вновь. Ты должен исполнить то, что задумал. Исправить… всё это. Найди способ. Мы будем с тобой.

Взгляд Аметрана ожил, в нём разгоралась надежда. Его огромное горе, жизнь, прошедшая мимо, нависла тяжестью целого города. Такой надежды Анкарат прежде не видел. То было не стремление Гриза к настоящему Пути, не вдохновение, охватившее Отряд и людей Медного города, не мечты Илтари и его жрецов – желание нового, поиск живой, не навязанной веры. Не жажда свободы для себя и для всех вокруг, что гнала Анкарата вперёд. Эта надежда была как последняя нить. И звучала сейчас сильней, абсолютней всего другого. Весь мир выгорит и остынет. Каждое сердце померкнет. Это знание Аметран пронёс сквозь всю жизнь. Так случится, если Анкарат не справится.