Книга За солнцем, страница 232 – А. Кластер

Все разошлись, и только тогда Анкарат заметил Лати.

Рукой коснулась колонны, словно искала опоры, рядом с тяжестью здешнего камня казалась прозрачной, волосы выгорели в пути. Строгое платье почему-то теперь не делало Лати старше. Нет, этот дворец, эта земля всех их делала меньше, слабей. Анкарат вспомнил двор другого гарнизона, как Лати поджидала его, рассказывала об украденном самоцвете.

— Ты ранен? – Смотрела пытливо, упрямо, взгляд подрагивал, как от боли. Сердце полоснула вина. В походе они и без того виделись редко, но после разговора в Прибое Анкарат её избегал. Не желал новых споров. Не желал видеть этих отчаянных глаз. Хотелось сбежать и теперь, лишь бы она не смотрела вот так. Несправедливое желание, неправильное.

— Всё в порядке, – рыкнул, вина накалилась сильней. К чему это враньё. – Нет. Я не знаю.

— Пойдём.

Лекарские комнаты были прохладны, пропахли солью и отчего-то – прогоревшей золой. Новая путаница переходов, мертвенный свет.

— Здесь всё лечат печатями и почему-то ядами, – объяснила Лати бесстрастно, – много хороших книг. Но чаще всего людям нужно что-нибудь… чтобы двигаться. Они так и говорят. Чтобы подняться утром. И смеются. Такой механический смех – это жутко. Что с этим городом, Анкарат? И что с тобой?..

Она привела его в свою комнату, небольшую, с полосами узких окон. Здесь дышалось легче. Прожилки в стенах переливались, свет в них казался живым. Лати разожгла лампы в цветном стекле, села на низкую кровать, жестом подозвала ближе. Ждала ответа.

Анкарат сел рядом, протянул руку. Сам он смотреть на неё не хотел. И так знал, что там.

Линия клятвы вспухла уродливым рубцом, на пальцах выступали суставы, кожа загрубела.

Лати коснулась ладони, оборвала тонкий вздох.

— Что это?..

— Я думал, ты мне объяснишь. – Анкарат мрачно усмехнулся и тут же об этом пожалел. Хотел убрать руку, но Лати удержала её. – Здешний Правитель решил так меня… обуздать. Заставить принести ему клятву. Никто, кроме Гриза, не знает. Не говори никому. Я разберусь.

Сам не знал, зачем рассказал. Лати сидела так тихо, баюкала его руку в ладонях. А он даже не мог различить, тёплые они или прохладные.

— Анкарат… – прошептала – и обняла его кисть, прижала к груди. Услышать бы её сердце. – Всё это так страшно. Такой страшный путь. Тогда… я была не права. Ты ведь ничего не можешь со всем этим сделать. Только идти вперёд… пока… они… распоряжаются тобой, как…

Анкарат разозлился – но злость эта оказалась такой же далёкой, как прикосновение, мягкая грудь, неслышное сердце. Но на такие слова он не мог не ответить:

— Не смей. Не жалей меня. Я делаю что хочу. Я иду своим путём. И я справлюсь.

Лати вскинула заплаканные глаза – ясные, горящие новой решимостью.

И вдруг огонь этих глаз вспыхнул так близко. Солёные потрескавшиеся губы, тонкие торопливые пальцы. Поцелуй, влажный и горький от слёз. Мир отшатнулся, исчез дворец, всё исчезло – так легко соскользнуть в эту болезненную страсть, в эту близость отчаянья.

Но Лати была его друг, важный человек, несправедливо, нечестно так обманывать её чувства.

Но где-то в лабиринте дворца, среди тяжёлых стен, под безжизненным светом жил и самоцветов ждала Амия.

Анкарат взял Лати за плечи – и отстранил от себя.

— Этого не будет.

Лати задыхалась, смотрела диким, раненым взглядом. Анкарат осторожно обнял её, погладил по волосам. Повторил: