Книга Мизанабим, страница 42 – Дарья Райнер

Всё меняется в миг – по щелчку пальцев. Город, остров, власть. И посреди этого хаоса он должен выжить. Все они – Верёвочное Братство – должны выбраться. Вместе.

Ближайший храм Рассвета стоит на границе Внутреннего круга, сразу за мостом. От него Ската отделяет извилистый канал, пахнущий рыбой и отходами. Переплыть его отважится только глупец, которому нечего терять. Скат ощущает себя примерно так, но глупость – последнее дело. Выбитая дверь одного из домов становится плотом, а крепкий канат помогает забраться по почти отвесному склону. Скат не оборачивается. Он теряет минуты. Кажется, его пытались остановить. Гиены, оказавшиеся поблизости, или безумцы, заражённые хворью? Кажется, он отбивался. Скат не запомнил, откуда у него появилась верёвка и куда делась потом.

Весь мир сжимается до цели, как до кончика иглы.

Он сам превращается в иглу, прошивающую городские улицы.

Врываясь в собор, Скат без церемоний спешит к винтовой лестнице, ведущей в южную башню. По кругу, по кругу, всё выше и выше… На первой же площадке он сталкивается с монахом, который пытается остановить незваного гостя.

— Простите, брат, – он бросает на бегу, делая простейшую подсечку. Ушибётся, но выживет. Если имперский снаряд не прилетит в обитель Истинных.

После услышанной от Эбба новости он ничему не удивится, ведь беглый мятежник может быть где угодно, а что касается Совета… Скат и остальные братья не питали нежных чувств к градоправителям, и всё же их участь не завидна. Не справились с эпидемией, не сдержали заразу, а теперь всё повернулось лихо. Беда не приходит одна. Глупая поговорка, но правдивая.

Ступеньки смазываются, Скат перепрыгивает через них, чудом удерживая равновесие. Верхняя площадка с арками окон ждёт его: бронзовый колокол поддаётся не сразу. Два раза медленно, три быстро – насколько это возможно в одиночку.

Дон-дон, дон-дон-дон.

А после – вниз, ещё быстрее, пока хватает сил. Он встретит их на границе. Сом поймёт и приведёт остальных. Лишь бы успели!.. Катран не станет ждать. У них чуть больше часа до отплытия: клятва брошена – назад не вернёшь. Если братья спасутся сегодня – Скат их оставит и отправится к Молоту «на корм». Сделка есть сделка.

Он сдержит Слово.

Солнце после полудня необычайно яркое. Облака-фрегаты плывут по синему небу. Пахнет водорослями и отчего-то мокрым мелом.

Эула сидит на бортике фонтана, опустив ноги в худых башмаках на мраморные плиты. Юбка расправлена; на коленях лежит доска – тёмное дерево, покрытое лаком. В кулаке зажаты кодолы – двуцветные камешки для гадания. Размером с крупную фасолину, гладкие, с тонкими прожилками, они перекатываются, шелестя, прежде чем упасть и сложиться в чёрно-белый узор.

Прохожие снуют через площадь: своих девочка легко отличает от пришлых. Граждане Клифа всегда спешат, их бесполезно окликать – всё равно пройдут мимо. Другое дело – торговцы, прибывающие на остров Ржавых Цепей с утренними гудками пароходов. Туристов почти нет. Раньше они останавливались, чтобы бросить пару медных холов, впечатлённые не столько «поющими» камнями в руках провидицы, сколько «бедной слепой девочкой, наверняка сиротой».

Эула в таких случаях прячет улыбку за монотонным предсказанием. Она придумывает на ходу. Присматривается к клиентам, подмечает мелкие детали, особенности говора, одежды, поведения… А дальше – считает камешки, рассыпанные по доске, подушечками пальцев. Разгадывает судьбы в сочетаниях белых и чёрных.