Книга Мизанабим, страница 43 – Дарья Райнер

Мона Чиэра говорит, что у Эулы талант. Просто поразительный для четырнадцати лет. Не предвидеть, конечно, а врать. Это получается у неё лучше всего. Эула любит сочинять истории.

Она и правда слепая. На правый глаз. Левый закапывает травяным настоем из огницы, прежде чем выйти на площадь: радужку мигом затягивает молочная пелена. А вдоль щеки тянется уродливый шрам от ожога: опрокинула на себя чан с кипятком в раннем детстве, с тех пор стала непригодной. Зарабатывает как может. В «Бирюзовой лилии» все равны. Мона Чиэра, которую девочки уважительно кличут митресс, не устаёт напоминать об этом ежедневно, пересчитывая заработанные суммы.

Воспитанная в весёлом доме Эула не помнит мать. Она любит всех, кто проявляет каплю заботы: заплетает косы на ночь или штопает рваный чулок. Она малодушно благодарит – не зная, кого – за свои изъяны, привыкая к насмешкам сверстников. Пускай красавицей ей не быть, зато Эула в полной мере оправдывает имя, данное при рождении.

— Добрый мон, не проходите мимо! – Звонкий голос летит над площадью. – Хотите узнать свою судьбу?

Кто-то оглядывается и спешит дальше. Других пугает её пустой взгляд: мужчины отводят глаза, с ними легко работать. Дамы же, как правило, делятся на две категории: дотошные и сердобольные. Эула согласится на любых – стыдно возвращаться с пустыми карманами. День выходит неудачным.

— Ты слышишь их?

Мужчина садится рядом. Эула осторожно, не мигая, поворачивает голову.

— Простите, мон?

— Камни. Ты их слышишь?

Девочка кивает, разглядывая незнакомца. У него очень интересные черты лица: широкий нос и массивная челюсть, глубоко посаженные зелёные глаза и тонкие губы. Десяток блестящих колец в левом ухе. Голова обрита наголо. От пальцев и выше тянутся причудливые татуировки: цветные щупальца оплетают запястья. Эула с трудом отводит взгляд, чтобы не выдать себя.

— Именно так, мон. Они поют по-своему. Если желаете, задайте вопрос, и я раскину для вас кодолы.

— Сколько историй ты готова поведать за серебряный хол?

Эула теряется, не сразу подбирая слова.

— Простите, мон, вы, наверное, не так поняли…

Он наклоняется к ней, почти касаясь лица. От неожиданности Эула жмурится.

— Разве? Ты развлекаешь почтенных граждан байками за несколько медяшек. По-моему, всё верно.

В его голосе нет угрозы, и девочка позволяет себе свободный вздох. По крайней мере, её не спешат вести к жандармам. Наоборот, предлагают сумму недельной выручки. Ну, раскрыли секрет, ничего не поделать. Рано или поздно это должно было случиться. На каждого хитрого найдётся тот, кто хитрее. Главное – не продешевить. И не сказать «одну», это будет нечестно.

— Три, – отвечает Эула, справившись с волнением. – Я расскажу вам три истории: весёлую, грустную и вечную. Если вы никуда не спешите.

Незнакомец возвращает прежнюю дистанцию.

— У меня есть время.

— Хорошо. Если понравятся все три – заплатите втрое больше. – На миг она поражается собственной наглости, но вызов брошен.

— Как тебя зовут?

— Эулалия, мон.

— «Та, что складно говорит». Ты родом из Ласеры?

— Возможно, оттуда моя мать. Я родилась в Клифе.

Городе-на-крови.

Её часто принимают за чужестранку из-за оливковой кожи и вьющихся волос, но для Эулы все люди одинаковы, несмотря на то, как они выглядят и во что одеваются.