Книга Мизанабим, страница 59 – Дарья Райнер

Он вскинул подбородок. Ноги были широко расставлены, руки скрещены на груди.

— Говори. Я буду слушать, а потом решу. Но сначала – расскажешь, как нашла тайник.

Невена набрала в грудь воздуха.

И сделала шаг.

☽ ⚓ ☾

Они петляют узкими проулками.

Шум стихает за спиной. Слух постепенно возвращается. Умбра слышит стук сердца – ритм шагов по гулкой мостовой.

— Далеко ещё?

— Почти пришли.

Нужды больше нет, и рука Вязги отпускает её ладонь. Умбре больше некуда пойти. Она и помыслить не могла, что останется во Внутреннем круге на ночь. Сомнений нет: в отношении бездомных у гиен особый приказ. Тюрьма и городская больница скоро будут заполнены. Проще избавиться от возможного переносчика хвори, чем кормить его или тратить лекарства.

Умбре нужна передышка.

Несколько минут отдыха – дать сердцу уняться – и, возможно, разговор с Петлёй, чтобы решить, что делать дальше. Братья знали тайные ходы, но все они вели во Внешний круг – по воде ли, под землёй… Из Внутреннего должны быть свои пути. На поверхности лежит только часть Клифа – того города, который знают добродетельные граждане. Они никогда не видели Изнанку, ревностно хранящую секреты.

…В одной из тёмных подворотен Вязга ныряет под железную сетку, придерживает колючий край, и Умбра следует примеру.

Они оказываются в глухом заднем дворике. Три стены без окон слепо пялятся друг на друга. Крыльцо завалено корзинами и ящиками, похожими на те, что высятся горой во дворе Крепости.

Умбра сглатывает. Пересохшее горло саднит после долгого бега.

Особый стук в дверь – она запоминает на всякий случай – и засов щёлкает с той стороны. Вместе с Вязгой они входят в брошенный дом. За порогом перешёптываются половицы.

То, что это заброшка, становится ясно сразу. Её новые хозяева – пиявки – жмутся друг к другу, сидя на матрасах и тряпье, постеленном на пол. Десяток человек Умбра насчитывает в комнате – туда ведёт короткий коридор. Истинные знают, сколько ещё прячется в кухне. Из-за ширмы доносится надрывный кашель. Вязга скрывается там, оставляя гостью на попечение старшей сестры.

Умбра не сразу узнаёт Петлю – не просто худую, как щепка, а болезненно-тонкую, со смятым, как бумага, лицом и запавшими глазами. Она выглядит лет на двадцать старше Вязги, хотя на деле их разделяет семь. Волосы на голове совсем редкие; видны островки белой кожи. У рта краснеют гнойные нарывы.

— Это ты. – Петля с трудом шевелит губами. – Снова принесла одеяла? Или пожрать? Так вроде нет, руки-то пустые… Чего хочешь?

Умбра не понимает, серьёзный это вопрос или горькая насмешка. Она отступает, делая шаг назад – на всякий случай. Пристальнее вглядывается в пиявок, пытаясь увидеть на бледных лицах признаки болезни.

— Вы давно тут, среди нутряков?

— Тебе зачем знать-то? Радуйся, что не среди вас.

— А хозяева?..

— Уехали, бросили, сгинули, – Петля пожимает плечами, – какая теперь разница? Это наше место. Иди в своё.

— Не могу. Мосты подняли, во Внешний круг не сбежать.

— Плохо дело, подруга. Застряла, значит, с нами-то, – смешок переходит в приступ сухого, надрывного кашля. – Боишься меня?

Петля шагает навстречу. Умбра отступает в коридор.

— Когда ты заразилась?

— А ты любопытная, как погляжу. Всё возьми да и выложи… Вязга!

— Чего? – тот откликается нехотя. В кухне гремит посуда, тонко звякает ложка, падая на пол.