Книга Мизанабим, страница 56 – Дарья Райнер

«Стань кем-то», – напоминает она себе и, не мешкая, поднимает винтовку. Гладкое дерево ложится в ладонь на удивление просто. Она бьёт с размаху, неумеючи – боится задеть Карпа, но широкий конец попадает точно в основание черепа. Слышится мягкий хруст. Нура отшатывается.

Кулак довершает дело: Карп выбирается из-под осевшего противника. Из рассечённой брови течёт тонкая струйка.

— Веснушка, ты зря… – он решительно отбирает ружьё, на лице читается смесь тревоги и восхищения. – Не надо тебе, не суйся больше, слышишь?

Она не слышит.

Ёршик уже тащит её за руку вперёд. Что станет со вторым жандармом, Нура так и не узнает. Но следом за маленьким отрядом Верёвочного Братства во Внутренний круг хлынет толпа безумцев.

☽ ⚓ ☾

В воздухе кружится пепел.

Нуре горячо и горько, она спешит сквозь тёмное утро – туда, куда ведёт их Сом. К высокому дому, чей белый шпиль дырявит облака, – храму Рассвета. Нура немногое знает о религии имперцев, только то, что она родилась три сотни лет назад.

После Второго Потопа настали годы Тёмного Неба, когда солнце и луна оказались спрятаны за плотной ширмой туч. Маленькая Нура слушала сказки Сатофи и дивилась: разве так бывает? Все восемь богов-хранителей та-мери утратили свою силу, когда из-за моря-между-мирами явился Чуждый бог. Он принёс гибель и бури, и родина та-мери – некогда большой материк – раскололась на сотни крохотных островов. Каждый вечер перед сном Сатофи заставлял её перечислять названия известных земель, чтобы не забыть; и каждый раз прибавлял по одному, нанизывая их, как бусины на крепкую нить памяти. Теперь Нура понимала, почему жители Силт-Айла называли архипелаг «цепью»: вместо металлических звеньев для неё всегда были бусины… И одной стало меньше после её разговора с те-макуту.

Значило ли это, что Первый огонь – изначальная искра, оставленная в дар людям Ахи’Коре, богом чистого пламени, – утерян? Куда будут отправляться новые поколения в поисках предсказания судьбы? Как они смогут встать рядом с взрослыми членами племени, будь то кочевники или общинники? На что будет похожа их будущая жизнь?

А её, Нуры – или Никсы – жизнь?..

— Сюда!

Они с Ёршиком успевают нырнуть в каменную арку – какую по счёту? – прежде чем гремят выстрелы. Теперь Карп с винтовкой в руках замыкает их маленький отряд. Нура смотрит под ноги: так проще. Серый камень и пыль безопаснее, чем искажённые болью и страхом лица, бледные или залитые кровью, мужские или женские. Не смелость, а малодушие, но Нура хочет жить. Она знает, что сочувствие способно разорвать душу так же просто, как игла – рыбий пузырь. Нажми посильнее – и станет нечем дышать.

В лёгкие и без того просачивается дым, колет и царапает горло.

— Тупик! – кричит Сом, и Нура едва не врезается в его спину. Неожиданная передышка настигает в узком кармане между стенами двухэтажных домов, жмущихся друг к другу, как больные чайки. – У гиен баррикады, но с той стороны тихо.

Он пытается оторвать доску, но та держится крепко, прибитая гвоздями. Карп подставляет плечо, и вдвоём они расшатывают опору, но этого мало.

— Надо перелезть, – заявляет Горчак, – так будет быстрее. Пойду первым, только подсадите.

Карп и Сом обмениваются взглядами.

— Не время спорить.

Нура успевает понять, что Горчак говорит мало, но всегда по делу. Ему удаётся быть собранным и невозмутимым, даже когда вокруг творится хаос.