Книга Мизанабим, страница 54 – Дарья Райнер

— Да.

Чужое прозвище мнится ей шершавым, как браслет на запястье, но она не спорит. Если в Братстве не приняты имена, данные при рождении, – Нура привыкнет.

— Вы с Ёршем глядите друг за другом и не отставайте. А ты, – он вкладывает в руку Карпа фонарь, – веди.

Из Крепости он выходит последним. Запирает дверь и вешает шнурок с ключами на шею. Нура оборачивается по пути, мысленно прощаясь с чужим домом. А Сом – нет. Он смотрит только под ноги.

☽ ⚓ ☾

Скальный навес прячет пещеру от посторонних глаз. Небо за спиной светлеет: хмурое утро наползает с моря, проглатывая остров Ржавых Цепей, и Нуре кажется, что они убегают, пытаясь догнать ночь.

Карп шагает впереди, за ним Горчак. Луч света от фонаря выхватывает пучки травы на дюнах и быстрых ящериц, что ныряют под камни. Нура идёт без поклажи, но её левая ладонь занята рукой Ёршика. Он молча сжимает её пальцы, когда они отходят от Крепости. Выполняет наказ Сома, замыкающего цепочку.

Ни слова по дороге не падает, пока все пятеро не приближаются к гроту.

— Осторожно, – предупреждает Карп, посветив наверх, – потолок неровный, берегите головы и не напоритесь на «сосульку».

Нура вздрагивает. Темнота здесь гуще, воздух холоднее.

— И ноги придётся замочить, – выдыхает ей в затылок Сом. – Крыс тут нет, но в сточной воде живут игольчатые черви. Будь начеку.

— Они опасны?

— Как повезёт. Укус может загноиться, но, в отличие от ухокруток, они не пытаются забраться под кожу.

Гулкие шаги по каменному полу через несколько поворотов превращаются в шлепки. Уровень воды постепенно поднимается, и Нура бредёт по щиколотку в воде, видя только спину Горчака перед собой.

— В южных островах обитают ноке-нуи, – произносит она негромко, чтобы разбить давящую тишину. – «Говорящие черви». Мой народ избегает их, считая выходцами из подземного мира.

— Ты их видела?

Карп оборачивается и получает от Горчака тычок под рёбра:

— Ровнее держи!

— Нет, – Нура качает головой. – Но охотники племени рассказывают, что в длину они как водяной удав.

Раздаётся присвист.

— Здоровые твари! А почему не убиваете?

— Запрещено. Можно навлечь на себя проклятие Маару.

— Кого?

— Королевы мёртвых.

— И всем сразу стало весело, – замечает Горчак в своей излюбленной манере. – Особенно Малому.

Если шутки Карпа нехитры и многословны, то фразы Горчака, брошенные как бы вскользь, отдают едкой иронией.

Извиниться она не успевает. Нога соскальзывает вниз, но крепкая ладошка держит. Нура лишь ударяется коленом о выступ. Больно, но терпимо.

— Ка-нуй, – шепчет она.

— Не за что. Дальше пойдёшь сама.

— Я не хотела тебя напугать. Больше не стану рассказывать про наше…

— Ёршик не обиделся, – отрезает Сом. – Дальше начинается самая узкая часть, ползём по очереди.

— Рёбродавилка, – ворчит Карп. Его ругательства тонут в плеске воды. Глаз фонаря мигает, и Нура чувствует, как трудно стало дышать.

Стены и потолок сливаются, превращаясь в каменный кокон. Хлюпанье, дыхание, чей-то кашель и скользкая плесень под пальцами… Она двигается вперёд, как тот самый водяной удав – всем телом. Отталкиваясь, извиваясь, хватая ртом воздух. «Стань кем-то, чтобы выжить», – говорил Сатофи.

Она не завидует Сому и в особенности Карпу: он самый рослый из братьев и, судя по пляшущему на сводах лучу, держал ручку фонаря в зубах.