Книга Несравненный. Том 1, страница 156 – Мэн Сиши

— Конечно, – согласился Цуй Буцюй.

Фэн Сяо аж ушам своим не поверил и на миг засомневался, прежний ли перед ним Цуй Буцюй. А потому, прищурившись, недоверчиво уточнил:

— Даже отпираться не станешь?

— К чему? Ты и впрямь обладаешь выдающейся внешностью, – невозмутимо начал Цуй Буцюй. – Зачем отрицать очевидное? Однако…

— Ладно-ладно, – перебил его Фэн Сяо, – не продолжай. Наверняка ничего хорошего под конец не скажешь.

Цуй Буцюй к его пожеланиям прислушиваться не стал:

— Однако ни один здравомыслящий человек, проведя с тобою бок о бок хотя бы день, не станет обольщаться на твой счет.

Фэн Сяо больше не проронил ни слова. Какое-то время он еще обдумывал сии слова и уже по пути назад не выдержал и спросил у Пэй Цзинчжэ:

— Как ты думаешь, это была похвала или оскорбление?

Уголок рта Пэй Цзинчжэ дернулся, но юноша все же ответил:

— С определенной точки зрения его слова можно считать и похвалой…

— Наверняка он последней фразой решил прикрыть свое истинное мнение, – на губах Фэн Сяо скользнула самодовольная ухмылка, а потом он и вовсе рассмеялся. – Сам Вестник управы Левой Луны, умнейший человек во всей Поднебесной, проникся ко мне расположением! Это ли не повод для радости?! Ну, после таких слов сей почтеннейший, так и быть, снизойдет до того, чтобы сопровождать его в путешествии!

С языка Пэй Цзинчжэ едва не сорвалось: «Да разве ж вы забыли сказанное под конец? Первая половина была всего лишь вступлением, а вся суть прозвучала напоследок!»

Конечно, Цуй Буцюй говорил о том, что, пожалуй, ни один здравомыслящий человек не поддастся очарованию Фэн Сяо, узнав его получше. Однако второй господин предпочел забыть и добрую половину слов Цуй Буцюя, и осторожный ответ Пэй Цзинчжэ. Направляясь к своим покоям, он мурлыкал себе под нос какую-то песенку и думал, что этой ночью ему наверняка приснится какой-нибудь хороший сон.

Цуй Буцюй о переживаниях Фэн Сяо ничего не знал, лишь заметил, что на следующий день, когда они встретились вновь, второй господин Фэн сиял как персиковый цвет. Даже Цзинь Лянь, уже встречавшая второго господина накануне, хоть и повидала немало на своем веку, не смогла сдержать восторженного вздоха, завидев того при свете дня. Перед ней словно вдруг распустился пышный цветок необыкновенной красы, столь изумительный и яркий, что это зрелище навсегда отпечаталось в ее памяти.

Тюркские мужчины отличались резкими чертами лица и во всем стремились показать силу. Крепкие и могучие, изяществом и грациозностью Фэн Сяо они совсем не обладали. Этот человек был воплощением утонченной красы и невероятной мощи: под хрупким обликом таилась грозная сила, готовая смести на своем пути любого.

Сердце хатун Цзинь Лянь забилось быстрее, а ведь она была уже давно не столь юна и наивна.

Цуй Буцюй невольно взглянул на Фэн Сяо. Ему вдруг показалось, будто за ночь этот олеандр расцвел пуще прежнего и теперь и вовсе принялся беззастенчиво красоваться, поражая всякого, кто по неопытности велся на его безупречный облик.

Почувствовав на себе чужой взор, Фэн Сяо, посмеиваясь, поглядел на Цуй Буцюя в ответ, а про себя подумал: «Раз уж ты так восхищаешься мной, то я, так и быть, удостою тебя своим взглядом».

Однако Цуй Буцюй лишь по-прежнему недоумевал, совершенно не в силах объяснить себе столь внезапное воодушевление.