Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 138 – Мэн Сиши

Чжао Чиин умолкла. Немного погодя она заговорила снова:

— При нынешнем раскладе, боюсь, настоятелю И нелегко будет осуществить сей замысел. Проба меча всегда была знаменательным событием в мире боевых искусств, но сейчас даже академия Великой Реки прислала одного-единственного ученика, что выглядит не слишком обнадеживающе.

Еще немного помолчав, она добавила:

— На самом деле если говорить о боевом мастерстве и благородстве нрава, то вы, монах Шэнь, ничуть не уступаете настоятелю И. Одно ваше слово – и я со всеми учениками тут же перейду под ваше начало.

Шэнь Цяо рассмеялся и покачал головой:

— Я ведь совершенно один, за мной не стоит никакая сила. Говорите, что хотите перейти под мое начало, – а мне даже приютить вас негде!

Он подумал, что Чжао Чиин шутит, но та была совершенно серьезна:

— Разве много в Поднебесной найдется тех, кто верен данному слову так, как вы, монах Шэнь? Если вы пообещаете прийти, то проделаете тысячи ли, но сдержите обещание. Не только наша школа Лазоревых Облаков многим обязана вашей доброте – я уверена, никто из тех, с кем вас сводила судьба, не посмеет заявить, будто бы вы ими пренебрегли. Даже глава Янь, известный неразборчивостью в средствах и во всех поступках руководствующийся лишь мимолетной прихотью, – даже он относится к вам иначе, чем к прочим, так ведь?

— Как бы это «иначе» не означало, что он видит во мне лишь посмешище, – горько хмыкнул Шэнь Цяо.

— Мне так не кажется, – улыбнулась Чжао Чиин.

За беседой они незаметно подошли к отведенным им покоям: их поселили по соседству, чтобы гостям было удобнее общаться друг с другом. Глава Чжао и Шэнь Цяо удалились каждый к себе, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок после дороги.

Шэнь Цяо только успел умыться, как в дверь постучали. Подумав, что это, должно быть, Чжао Чиин захотела обсудить что-то еще, он отворил, но на пороге увидел не главу Чжао, а Чжань Цзыцяня.

— Как поживаете, монах Шэнь? – поклонился юноша.

— Прошу, проходите, господин Чжань, – Шэнь Цяо посторонился, пропуская посетителя внутрь.

— Совестно признаться, но я страшно обрадовался, увидев вас, – сказал Чжань Цзыцянь. – Мне бы очень хотелось вдоволь с вами побеседовать и изобразить вас, но увы, приказ учителя таков, что мне надобно спешить обратно, вот я и пришел попрощаться.

— Так скоро? – удивился Шэнь Цяо. – Ведь Проба меча начнется только завтра?

— Именно поэтому мне и надобно спешить, – горько усмехнулся Чжань Цзыцянь. – Как бы состязание не обернулось кровопролитием! Тут уже о союзе и речи быть не может – храму Чистого Ян самому бы выстоять! Знающий веления природы не становится под высоченной стеной, готовой упасть^[41], и я не могу задерживаться. Но мне не хотелось бы, чтобы и вас, монах Шэнь, втянули в грядущие раздоры. Быть может, вы соизволите отправиться вместе со мной в академию Великой Реки? Несомненно, учитель с радостью вас примет.

Шэнь Цяо никак не мог взять в толк, в чем же дело, но видел: юноша и вправду обеспокоен. Он нахмурился:

— Так что, в конце концов, происходит?

На севере правила Чжоу, на юге властвовала Чэнь – то были два могучих государства, не имевших друг с другом ничего общего, но вольница-цзянху не признавала деления на север и юг, ибо мир един. Поэтому-то стремительное возвышение буддистов и Обоюдной Радости встревожило не только северян – обеспокоилась даже академия Великой Реки.