Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 321 – Мэн Сиши

— Это я повел себя неуместно, попросив невозможного. Не принимайте близко к сердцу, совершенномудрый!

Когда Ян Гуан и Юй Сю ушли, из-за колонны послышалось ленивое:

— Ты сильно его обидел.

Шэнь Цяо не оглянулся. Лишь отпив несколько глотков чая, он отозвался:

— А вы, глава Янь, скрылись в комнатах, точно черепаха, что трусливо прячет голову в панцирь. Заставили меня сыграть роль злодея.

Янь Уши рассмеялся:

— Кто ж виноват, что вы, монах Шэнь, столь добросердечны и жалостливы? Покажись я – и, боюсь, этот Юй Сю не вышел бы за ворота обители Сюаньду!

Шэнь Цяо покосился на него, но промолчал.

— Сперва я рассчитывал вернуться к осеннему равноденствию, – продолжил Янь Уши, – но, увы, не успел. Зато, по крайней мере, мы вместе отпразднуем день зимнего солнцестояния.

— В этот раз вы отсутствовали довольно долго. Вы ведь… странствовали по тюркским землям?

— Нет, я посетил Когурё, – спокойно ответил глава Янь.

— Когурё? – переспросил Шэнь Цяо. – И что вам там понадобилось?

— Чистой Луне понадобился женьшень, а в Когурё он в избытке, – пояснил Янь Уши. – Я проезжал через Восточно-Тюркский каганат, так что заодно глянул, что там да как. Дуань Вэньян хорошо устроился: он снискал любовь и уважение Дулань-хана Юнъюйлюя^[101] и высоко поднялся. Похоже, Дуань Вэньян становится вторым Хулугу.

Шэнь Цяо покачал головой:

— Вторым Хулугу ему никогда не стать: в нем нет такой преданности боевым искусствам, а вот этот монах Юй Сю мне показался любопытным.

— Что я слышу? – изумился Янь Уши. – Наскучила дружба с Чистой Луной, решил якшаться с буддистами? Где ваше постоянство, чжанцзяо Шэнь?

Шэнь Цяо тяжело вздохнул.

Янь Уши, довольный собой, расхохотался.

В ночь зимнего солнцестояния повсюду висели фонари. Яркие огоньки пробивались сквозь тонкую алую бумагу и, сливаясь в красную нить под навесами крыш, освещали весь двор.

С неба мягко падал снег, толстым слоем ложась на кровли, землю и деревья, укутывая мир белым покрывалом.

Мастера боевых искусств не страшатся холода: все двери стояли открытые настежь. Ветра не было, и потому никто не боялся, что снег заметет внутрь. Полы подогревались «земляным драконом» – горячим воздухом, что шел по дымоходам под кирпичной кладкой, так что, уютно устроившись в комнате, мастера заодно любовались прекрасным зимним видом.

Но то была вовсе не обитель Сюаньду, а бывшая чанъаньская резиденция младшего наставника, ныне ставшая усадьбой гогуна.

Взойдя на престол, Ян Цзянь, как и Юйвэнь Юн в свое время, провозгласил Янь Уши младшим наставником и пожаловал ему титул гогуна. Конечно, все понимали: то просто знак почета и не имеет никакого значения, как именно величается Янь Уши. Его могли сделать хоть генералом, хоть князем – Янь Уши оставался Янь Уши, а Чистая Луна – Чистой Луной. Изменить это никому не под силу.

Ян Цзянь куда лучше, чем Юйвэнь Юн, осознавал: никакой правитель не самовластен, ведь на свете немало влиятельных и знатных семейств, что возводят родословную к началу времен и всегда вмешиваются в государственные дела, так что даже императоры вынуждены прислушиваться к их мнению. Чтобы устранить эту угрозу, Ян Цзянь учредил государственные экзамены кэцзюй^[103], упразднив существовавшую еще со времен династий Вэй и Цзинь систему девяти рангов^[104]. Благодаря экзаменам многие чиновники из небогатых семей смогли продвинуться по службе – но это же означало, что лишились былого веса чиновники, отвечавшие прежде за отбор служащих, а вся власть сосредоточилась в руках императора. И пока бедняки и ученый люд ликовали, родовитые сановники таили глухое недовольство. Чтобы успешно противостоять их могуществу, накопленному не за одно десятилетие, Ян Цзянь никак не мог отказаться от поддержки Чистой Луны.