Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 186 – Мэн Сиши

Дуань Вэньян заметно помрачнел и, выставив ладонь, направил истинную ци на Шэнь Цяо – поднялась чудовищная буря, и порывистый ветер стал хлестать сияющую ленту меча. В мгновение ока все смешалось, как это бывает, когда облака, повисшие над отвесной кручей, сгущаются и закручиваются в столб; или как это случается, когда горная река несет с собой все, что успела смыть, смешивает с пенящимися волнами, пока не обрушивает вниз с головокружительной высоты водопада, и тогда вода и Небо сливаются воедино – и не скажешь, где одно, а где – другое.

Так случилось и здесь. «Намерение меча» вдруг выросло из скромной сияющей ленты в огромный вал высотой до небес. Покачнувшись раздругой, эта гигантская волна вдруг обвалилась и хлынула во все стороны, захлестывая все, что было во дворе. Завидев, как над ними нависла такая громада, гости смертельно побледнели, некоторые попытались бежать, но, когда волна догнала их, вдруг выяснилось, что это не вода, а всего лишь свет. Мираж, созданный «намерением меча». И все же те, кого она накрыла, почувствовали кожей холодную морось. Вместе с тем они разом поняли, сколь велика сила «намерения меча».

Чжань Цзыцянь, адепт академии Великой Реки, тоже обманулся его видом и, не удержавшись, провел рукой по лицу, думая собрать осевшие капли, только их и в помине не было, что разожгло в нем еще больший интерес. И тут-то его соученик Се Сян сказал:

— Все обошлось лишь потому, что «намерение меча» господина Шэня еще не доведено до совершенства. Как только оно достигнет своего наивысшего вида, могут пострадать даже случайные свидетели этого несравненного искусства.

Чжань Цзыцянь всегда восхищался проницательностью своего шиди, а потому не преминул узнать:

— Мне показалось, что его внутренняя ци как будто не совсем соответствует «намерению меча»… Отчего же так вышло?

Се Сян, не отводя глаз от поединка, согласно хмыкнул.

— Вероятно, господин Шэнь страдает от затяжной болезни, – наконец высказался он. – Его внутренние силы далеко не те, что прежде. Он постиг «намерение меча», однако не может воплотить его наилучшим образом. Боюсь, долго он не продержится.

Чжань Цзыцянь поспешил перевести взгляд на сражающегося Шэнь Цяо. Он всем сердцем сочувствовал ему и желал, чтобы его знакомец одолел тюрка. Вот только в схватке сошлись сияющий меч и кнут, порождающий множество теней, и когда они плясали, разя друг друга, нельзя было толком разобрать, кто из противников преуспевает.

А на деле происходило вот что: Дуань Вэньян уже обессилел, от его кнута отрубили конец, к тому же до боя со слепцом он сходился с Ли Цинъюем и получил от него чувствительную рану. Теперь тюрок раскаивался, что поддразнивал бывшего настоятеля Шэня, притом что сильно его недооценил. Безусловно, Шэнь Цяо не доставало ци, но его «намерение меча» было стремительным и яростным. Даже Дуань Вэньяну при всех его талантах и запасе ци не хватало прыти и мощи, чтобы беспрестанно то уклоняться, то защищаться от разящего светом клинка.

И вот Дуань Вэньян, избежав очередной атаки, увидел, что «намерение меча» ярко вспыхнуло. Это испугало тюрка, и он подумал, как бы его противник, как говорится, не вернулся, вздымая пыль, с новыми силами. Нападать на Шэнь Цяо он счел неразумным и решил отступить. Но перед тем как уйти, Дуань Вэньян выкрикнул: