Книга Вернуть отправителю, страница 43 – Виктор Венцель

— О том, что меня нужно закопать, Клеми, — сухо произнес Юлиус, — Или хотя бы перенести меня в другой отсек. Ты не сможешь жить здесь с трупом. В отсеке холодно, но температура плюсовая. Тело уже начинает разлагаться, а там где гниль, там появляется инфекция. Без продуктов ты сможешь прожить не меньше месяца, но если подцепишь заразу… Ты же помнишь, что я умер пять дней назад? Через два дня после того, как остальные ушли за помощью?

Клеменс сделал еще один глоток, затем еще и еще. Рука, держащая банку, предательски задрожала.

— Я помню, — коротко сказал он, стараясь не смотреть на вытянутое мертвое тело, укрытое простынями вместе с головой, возле импровизированной елочки, — Я знаю это, черт…

— Видишь ли, Клеми, не всегда лекарства могут спасти человека от смерти, — вздохнул Юлиус и ушел в тень, — Мир стоит на пороге потрясающих открытий. Мы живем в мире технологий, новшеств и человеческого гения, а меня убило обморожение. А сейчас я лишь в твоей голове, ты разговариваешь с трупом. Ты это понимаешь?

Клеменс судорожно сделал новый глоток, нервно кивнул, не отрывая банки от губ.

— Зачем ты напомнил об этом сегодня? В Новый год?

— Затем, что ты должен придумать, как жить и выживать дальше, вот почему. Ты болен, Клеми. И дальше будет только хуже.

— Мне жаль, что я ничего не смог сделать, — проронил Клеменс так тихо, что сам едва разобрал и услышал, — Эта проклятая буря…

— Ты не врач, Клеми. Да, и будь ты врачом, меня бы это не спасло. Когда-нибудь, ты поймешь это. И усвоишь одну простую истину. Все вокруг тебя, совсем не то, чем кажется.

Клеменс ухмыльнулся. Коротко, лишь уголком губ. В голове его царила блаженная звенящая пустота. Сейчас он ляжет, уснет, а на утро не вспомнит ничего из того, что сказал ему мертвец. Как он забыл о том, что Юлиус умер. Как забыл о том, что на самом деле произошло с экспедицией.

— Что стало с остальными? Ты помнишь?

— Они ушли за помощью. В зону эвакуации.

— Это не так, Клеменс. Кто-то из них покончил с собой. А кого-то убил ты, чтобы сохранить продукты. За помощью ушло лишь двое. Ты знаешь, почему ты не заходишь в другие отсеки нашей базы?

Клеменс задрожал. Мелко, истерично, судорожно.

— Аварийный протокол на базе заблокировал двери. Я просто не могу попасть туда.

— Нет. Там лежат тела тех, кого ты убил. И тех, кто умер сам. Вспоминай.

— Это все ложь! — прокричал Клеменс дико, — Этого не может быть! Я не верю тебе! Ты — только мое видение, только голос в моей голове!

— Ложь. Это очень хорошее и правильное слово, Клеми, — мрачно подтвердил Юлиус, медленно возвращаясь к своей койке, — Как ты думаешь, что из того, что тебя окружает, можно назвать лживым, а что истинным, а?

Клеменс не проронил ни звука. Он поднес банку к губам, сделал еще один глоток.

Когда Клеменс открыл глаза, в спальном отсеке царила густая темнота. Он заворочался на месте, протер глаза ладонью, попытался разглядеть хоть что-то в царящем сумраке вокруг, но так и не сумел. Темнота наползла на него со всех сторон — густая, плотная, непроницаемая.

«Видимо сел аккумулятор в фонарике, — подумал он, зевая во весь рот, — И зачем только мы с Юлиусом оставили его на включенным на ночь?»

Клеменс закрыл глаза, собираясь с мыслями, осторожно стараясь понять то, что же на самом деле произошло вчера прежде, чем его сморил сон. Кажется, они праздновали Новый год. Хотя, слово «праздновали», будет уж слишком громким. Потом Юлиус сказал ему, что расскажет о чем-то важном. И, вроде бы, рассказал. Но, вот, только о чем… Этого Клеменс никак не мог вспомнить. Видимо, сказывалось недоедание, нервное напряжение, и непривычная для организма, хоть и небольшая, доза алкоголя. Он выпил не меньше двух банок, кажется, а вот Юлиус не прикоснулся ни к одной. Клеменс покосился в сторону койки товарища, стараясь разглядеть его силуэт в потемках.