Книга Искатель, 2012 № 11, страница 19 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Двадцать семь? — оторопел Дик.

— Я же говорю — это был самый большой изумруд в истории.

— Так вот откуда у нее это имя! Но неужели он стоит двадцать миллионов долларов?

— Там полно и других камней, не только эти изумруды. Мы с Генри с тех пор не виделись, но я не сомневался, что он сдержит слово... Мою Хетти никак не могли взять в эту компанию на эту работу, и платят ей неоправданно много, — я убежден, что это его рук дело. Только, пожалуйста, не говорите ей — девочка так верит в себя...

— Ничего не скажу, — пообещал Дик. — Ну что вы! А где же...

— Вот этого не знаю, — извиняющимся тоном произнес Доран. — Я же говорю, мы с тех пор не виделись. Генри поклялся тогда, что, когда его не станет, моя дочь ни в чем не будет нуждаться, но и мне пришлось поклясться, что я никому ничего не скажу. Слово свое мы оба сдержали. Он сделал даже больше — говорю же, я уверен, что он заботится о Хетти все время. Пока я не вмешиваюсь, но если вы не найдете изумруды, то я объясню все Хетти и заставлю ее поделиться с его дочкой пополам.

— О, не тревожьтесь, я найду их, — сказал Дик. — А если я не найду, то их не найдет никто.

— Насколько я вас узнал, это так и есть, — ответил Доран. — Заметьте — я вам ничего не говорил.

— Не говорили, — согласился Дик, — на этот счет не беспокойтесь, слово свое вы сдержали. Вы даже не обманули меня в прошлый раз, сказав, что не знали лорда Бэттени — ведь вы знали его под другим именем. Совесть ваша чиста, без сомнения. Скажите, а что, камни попали к лорду Беттени очень нечестным путем?

Доран помолчал.

— В общем, нет, — сказал он. — Но если бы об этом стало известно, то у него могли бы быть неприятности, а то, что ему бы их не оставили, вне всякого сомнения. Я ничего об этом вам не скажу, не надейтесь. Да это и неважно. Мое участие заключалось только в том, чтобы распилить камень. Но потом получилось так, что... словом, я сказал то, что счел нужным сказать, одним людям и выручил Генри. Он считал, что бесконечно обязан мне.

— Он пытался продать изумруды сразу?

— Нет, он с самого начала хотел придержать их на черный день и не хотел, чтобы у дочки были проблемы. Если бы он вздумал продавать камни, ему пришлось бы как минимум объяснять, откуда они взялись. Черный день не наступил — Генри сам зарабатывал будь здоров, так что все осталось наследнице. И риска никакого. Сейчас, если не произвести специальной целевой экспертизы, никто не распознает, что изумруды сделаны из «Вильгельмины», да и кому придет в голову это проверять?

— Если они найдутся в припрятанном виде на территории замка Бэттени — никому, — подтвердил Дик. — Все, мистер Доран. Надо ли говорить, что я никогда в жизни вас не видел?

— Нет, — покачал головой Доран. — Вы приходили по поручению мисс Бэттени спросить, не знал ли я ее отца, получили отрицательный ответ, еще немножко поболтали со мной и отбыли восвояси.

— Пусть так, — согласился Дик.

— Но где же вы будете искать клад?

Дик поморщился. Слово «клад» не нравилось ему, в нем было что-то несолидное, нелепое, игра в романтику. Он горячо поблагодарил Дорана, который заявил, что не может принять благодарности — ведь Дик догадался обо всем сам. Выйдя на улицу, он сел в машину и поехал было домой, но неожиданно развернулся и направился в другой район города — ему вдруг захотелось нанести еще один визит.