Книга Искатель, 2012 № 11, страница 27 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— На-ка вот, вытряхни, — произнес он, выбравшись обратно с мусорной корзиной.

Пит принял ее, доверху набитую всевозможным хламом, и дунул из кабинета. На улице свернул к мусорным контейнерам, около которых уже отирался скучающий Гибсон. Пит опустил корзину в железный короб и там, прямо через отбросы, запустил в нее ладонь. Пальцы обняли стеклянное горлышко и вынули наружу бутылку «Джонни Уокера». Попрощавшись с Гибсоном, Пит, с бутылкой за пазухой, поспешил через тюремный двор, а тот, подобрав пустую корзину, поплелся в администрацию к своей швабре.

Фрэнк дошел до конца цехового пролета и оказался на лестнице. За спиной крутились транспортеры, по ним ползли огромные сугробы хлопка, ползли и валились в цилиндрические чаны, где штоки, словно стальные паучьи лапы, уминали их, придавая хлопку нужную вязкость.

Он спустился по лестничному маршу на уровень ниже. Здесь работали в защитных марлевых масках, без них дышать было невозможно — хлопок маревом висел в воздухе. Снова длинный пролет через весь цех, в конце которого помещение, где разрешалось курить.

Фрэнк вошел туда. На скамье сидел рослый мужчина, сложенный как боксер тяжеловес, с толстой шеей и массивной челюстью, сидел в расслабленной позе, привалясь затылком и лопатками к стене.

— Джек Гросс, это ты? — спросил Фрэнк, опускаясь на скамейку напротив.

Тот сузил на него глаза и перебросил во рту зубочистку.

— А я Фрэнк, так и зови меня — Фрэнк. Будем знакомы. — Он наклонился вперед и заговорил доверительным тоном: — Ты, я слышал, Джек, на свободу выходишь. Так у меня к тебе дельце.

Гросс какое-то время изучал его.

— Все дела в Эйборн я уже закончил, а новых заводить не собираюсь, — сухо ответил он.

— Да то пустяшное, весточку передать и на словах кое-что. Ну так как?

Просьба была самая обыденная. Как известно, все письма, что идут из тюрем, прежде прочитываются администрацией. Те, содержание которых заключенные желают утаить, вручаются таким, как Гросс. Попавшие на волю письма затем просто опускаются в любой почтовый ящик.

Отдуваясь от жары, Фрэнк вытер со лба несуществующий пот и для пущей убедительности расстегнул на себе куртку. Гросс заблестел глазами на пикантно торчащую из-за его пояса бутылку виски.

— Ну так как? — повторил Фрэнк. — Поговорим?

Уйдя в сторону, надо сказать: не греши взаимоотношения Гросса с алкоголем такой изменчивостью, глядишь, и не загремел бы он в Эйборн. Глядишь, к этому времени и побил бы он на ринге самого Эззару Чарльза, завоевав себе титул абсолютного чемпиона. Те, кто хорошо и давно его знал, были в этом уверены абсолютно.

Гросс молчал, неотрывно глядя на бутылку. И если манерничал, то только для виду, выражая то скуку, то явную неприязнь.

— Что же, отскочим, побормочем, — согласился он, — давай веди.

И Фрэнк повел с развальцей шествующего Гросса. По пути они юркнули за регланы, чтобы не привлечь внимание надзирателя, потом через тряску и грохот пробрались мимо бешено вертящихся шкивов и, никем не замеченные, вынырнули на участке готовой продукции.

Здесь в одиночестве корпел узкоплечий тип, эластичной лентой он опоясывал ползущие перед ним тюки ваты.

Фрэнк подошел к нему сзади.

— Выйди на свежий воздух, подыши!

Услыхав повелительный голос, тип замер.

— Чего?

— Подыши! — Фрэнк вручил ему пачку «Саше!». В любой тюрьме пачка сигарет — нормальная конвертируемая валюта, имеющая равное с денежным знаком хождение.