Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 143 – Ласковый Звездочет

Побежали все. По домам, по улицам, к загонам, вниз, наверх.

Я стоял посреди двора с чужим копьём в руке и не бежал никуда, потому что уже считал.

Он не мог уйти сам. Значит, его унесли.

Унести мальчишку — это двое. Один не потащит тринадцатилетнего полтора километра, даже если тот весит как ребёнок.

Двое, которые знали, где он сидит, и знали, что он не сможет ни убежать, ни закричать далеко.

И которые ждали, пока весь остров — весь, до последнего человека — соберётся в одном месте на два часа.

Через двадцать минут прибежали снизу. С берега.

Двух чёлнов не было.

И питты у нижнего склада стояли открытые — три из шести, — а рядом на гальке лежал развязанный мешок, из которого просыпалось зерно. Кто-то грузился второпях.

Я стоял на обрыве над бухтой и смотрел на пустое место, где утром лежали семь чёлнов, а теперь лежало пять.

Море было тихое. Ветер лёг совсем.

Никто не бежал. Бежать с острова на двух чёлнах, взяв зерно и мальчишку со сломанной ногой, некуда. Кто-то повёз.

И вот тут я вспомнил то, что видел своими глазами и мимо чего прошёл.

В середине собрания, сразу после того, как Акар отсчитал вслух шесть могил в нижнем ряду и спросил, сколько было бы без договора, — в углу двора у стены случилось движение. Двое вышли. Я это отметил краем глаза и тут же забыл, потому что смотрел на седобородого и был занят своей неправильной задачей.

Они ушли на середине. То есть они не слышали ни Дуллы, ни Тавво, ни моих двадцати двух слов.

Они ушли с тем, что им дал Акар: шесть могил, шестьдесят за тридцать лет и вопрос «сколько было бы без договора». И посчитали ровно то же, что посчитал бы на их месте любой: завтра придут за шестью, шести у нас нет, а не получив — возьмут всех. Значит, надо выйти навстречу сегодня и отдать часть заранее.

Может, простят.

Они повезли аванс.

Зерно, две лодки — и мальчишку из дома, которому нечем платить.

Я простоял на обрыве, наверное, полчаса.

Потом пошёл наверх, потому что до лодок оставалась ночь, и сел на камень с глиной, чтобы расписать смены на завтра, — и вот тут понял, чего у меня нет.

Двадцать два поста. На каждом человек, на каждом замена, на каждой замене вторая. За шесть дней я переставлял людей не меньше сорока раз: кто-то заболел, кого-то забрали на канаты, кого-то поменяли местами с братом.

Я не записывал. Мне было не на чем и некогда.

Я держал в голове замысел целиком, а расстановку — кусками. Целиком её держал один человек на острове.

Тринадцати лет, со сломанной ногой, у стены, с камешками на полу.

Они увезли не мальчишку из бедного дома.

Они увезли мой план.

И самое неприятное во всём этом было то, что они этого не знали. Они брали дешёвое: ребёнка, за которого некому вступиться, из семьи, которой нечем платить. Они честно взяли самое малоценное, что было на острове.

Единственный человек, который знал настоящую цену этому мальчишке, стоял на камне с чужим копьём в руке и не сказал о нём никому ни слова. Ни разу. За шесть дней.

Потому что мне было удобно.

Буду благодарен за подписку, лайк и комментарий.

Первое, что я сделал, — сел на камень и посчитал, сколько мне можно потратить. Вокруг бегали.

Кричала Тисса. Кричали ещё человек тридцать. Кто-то уже бежал вниз, кто-то наверх, кто-то тащил чёлн к воде, не зная зачем.