Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 144 – Ласковый Звездочет

А я сидел на камне посреди двора с чужим копьём поперёк колен и считал.

Это, наверное, выглядело отвратительно. Я знаю, как это выглядело: я потом видел лица.

Только двадцать два поста, которые я неделю расставлял, стояли на своих местах. Девятнадцать пращников. Тридцать копейщиков. Восемь женщин на воде. Дулла с ранеными. Шестеро на огне.

И через сутки — может, через двенадцать часов — в бухту войдут лодки.

Если я сейчас сниму людей и пущу их искать, они найдут. Наверное, найдут.

И вернутся к вечеру, растянувшись по всему острову, без старших, без порядка, не понимая, кто где стоит.

«Товарищи курсанты.

Про диверсию на объекте. Вернее, про то, как её встречают, и почему её обычно встречают неправильно.

Вам поставят задачу охранять объект. Вы поставите людей вокруг объекта. Это естественно, это логично, и это ровно то, чего от вас ждёт противник.

Потому что противнику не нужен ваш объект. Противнику нужно, чтобы объект перестал работать.

А для этого не обязательно к нему подходить.

Достаточно устроить пожар в двух километрах — и вы сами, своими руками, снимете половину охраны и уведёте её тушить. Поэтому три правила.

Первое. Никогда не снимайте охрану основного объекта. Никогда. Что бы ни горело.

Второе. У вас должен быть отдельный резерв, который не стоит нигде и который существует только для того, чтобы бежать туда, куда придётся. Он будет вам казаться бездельниками. Терпите.

Третье, и его забывают всегда: люди должны проверять друг друга. Не начальник людей — люди друг друга. Пост, о котором знает только командир, — это пост, который исчезнет вместе с командиром».

Гуляев. Шестой семестр. Я тогда, помню, спросил, откуда берётся резерв, если людей и так не хватает.

Он ответил: из основной задачи. Всегда. И если вам от этого больно — значит, вы правильно считаете.

Мне было больно.

Я снял с постов двенадцать человек и не снял больше ни одного.

Двенадцать из шестидесяти пяти. Меньше пятой части.

Я расписал, кто уходит и кто на его место встаёт, — и заняло это меньше, чем я боялся, потому что у каждого поста была замена, а у замены была вторая, и я неделю это вбивал, и оно наконец пригодилось. Кинт увёл двенадцать.

Всё остальное осталось стоять.

Люди этого не поняли, и я их понимаю.

Есть такая знакомая всем сцена: в квартире потерялись ключи, и через минуту их ищут все четверо, включая того, кто их не терял, и все четверо перерывают одну и ту же тумбочку по третьему разу, и никто не идёт смотреть в куртке. Это не глупость. Это нормальная человеческая реакция: когда случилась беда, стоять на месте невыносимо.

А работа командира в такую минуту состоит ровно из одного — сказать троим из четверых стоять и делать своё.

Меня спросили — и спросили зло, — почему я не поднимаю весь остров искать мальчишку.

Я объяснил как мог: если мы уйдём все, завтра нас возьмут пустыми.

Мне ответили: а если бы это был твой?

Я не нашёл, что сказать, и не потому, что не хватило слов.

Кто пропал, я выяснил за двадцать минут, и выяснил не сам.

Выяснил Ниссо.

Точнее — его камешки.

Они лежали рассыпанные у стены, и Тисса, всхлипывая, стала их собирать, и я сначала не понял, что она делает, а потом понял.

Она их раскладывала обратно.

Она полтора месяца смотрела, как брат раскладывает эти камешки кучками по постам, и запомнила расклад — не весь, но большую часть.