Книга Цена предательства, страница 27 – Mya Fox

— Здесь хорошо, — сказал Сириан, оглядываясь. — Тихо.

— Здесь одиноко, — ответила Лориэль.

— Нас двое. Значит, не одиноко.

Она посмотрела на него — на его спокойное, сосредоточенное лицо, на его руки, которые уже разбирали старые доски, чтобы починить крыльцо.

— Ты правда хочешь остаться со мной? — спросила она. — Даже после всего?

— Даже после всего, — ответил он.

Они взялись за работу. Чинили крышу, убирали мусор, наводили порядок. К вечеру сторожка преобразилась — в ней пахло деревом и травами, и даже старая печь, которую давно не топили, издала первый робкий треск.

— Первый вечер, — сказал Сириан, когда они сели у огня.

— Первый из многих, — ответила Лориэль.

Она взяла его за руку. Он сжал ее пальцы.

— Ты не жалеешь? — спросила она.

— Ни о чем, что привело меня к тебе, — ответил он.

— Красиво здесь, — сказала Лориэль.

Она улыбнулась — впервые за долгое время не через силу, а легко, почти по-детски. Он заметил это и улыбнулся в ответ. Молчаливый, сдержанный Сириан, которого в поселке называли «каменным», сейчас казался другим — мягче, теплее, ближе.

Лориэль хотела что-то сказать, но вдруг замерла.

— Ты слышишь? — прошептала она.

Сириан уже был на ногах. Его рука легла на нож, висевший у пояса, глаза сузились, вглядываясь в темнеющее за окном пространство.

— Кто-то идет, — сказал он. — Двое.

Лес жил своей жизнью. Ветки хрустели под осторожными шагами, и в очертаниях заката, пробивающегося сквозь кроны, начали проступать две фигуры. Одна — высокая, стройная, с развевающимися на ветру рыжими волосами. Вторая — поменьше, в длинном темном плаще, с седыми прядями, выбивающимися из-под капюшона.

Сириан расслабился, но ножа не убрал.

— Это свои, — сказал он.

Лориэль выглянула из-за его плеча и узнала их.

Ингрид шла первой, тяжело ступая по мокрой после дождя траве. Финн следовал за ней, неся в руках объемистую корзину, из которой торчал край темной ткани.

— Мы к вам, — сказал Финн, когда они подошли к крыльцу. — С гостинцами.

Ингрид остановилась, перевела дыхание. Ей было нелегко — дорога через лес, даже недолгая, давалась с трудом женщине, привыкшей к каретам и мощеным дорогам. Но она держалась прямо, как всегда.

— Можно войти? — спросила она, глядя на Лориэль.

Лориэль колебалась мгновение. Потом кивнула и отступила в сторону, пропуская их внутрь.

— Проходите.

В сторожке стало тесно.

Сириан и Финн переглянулись и без слов поняли друг друга. Финн молча забрал у Ингрид корзину, поставил на стол, а сам вышел на крыльцо, уступая место разговору. Сириан последовал за ним. Двое мужчин сели на ступеньки, глядя в темнеющий лес, и не проронили ни слова. Их дело было — охранять тишину, в которой женщины могли говорить.

Внутри Ингрид разбирала корзину.

— Я принесла мясо, — говорила она, выкладывая на стол аккуратно завернутый сверток. — Копченое, долго хранится. Хлеб — Мирра испекла, сказала, что ты любишь с тмином. И травы для чая. Элира велела передать, что это от кашля и для сна.

Лориэль стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на эту странную картину. Женщина, которая когда-то обещала ей земли и власть, теперь раскладывала перед ней припасы, как заботливая родственница.

— Зачем ты пришла? — спросила Лориэль.

Ингрид замерла. Поставила на стол последний сверток, поправила платье и только потом подняла глаза.