Книга Цена предательства, страница 30 – Mya Fox

Берта, твоя свадьба — через совсем скоро. Я приехать не смогу — дорога дальняя, а я уже не молода. Но я буду с вами сердцем. И дом, который мы строим, всегда будет открыт для тебя и твоего мужа.

Я остаюсь здесь. В Вересковом Логе. В доме, который строят для меня люди, которых я когда-то хотела уничтожить. Судьба — странная штука. Она дает шанс даже тем, кто его не заслужил.

Я попробую им воспользоваться.

Ваша мать, которая учится быть другой» .

Она запечатала письма, положила на стол, рядом с букетом луговых цветов.

Идея пришла Лиане в тот вечер, когда она сидела на крыльце и смотрела, как солнце садится за вересковые холмы.

Берта прислала письмо — короткое, скомканное, пахнущее духами: «Мы с Эдгаром хотели бы обвенчаться там, где ты нашла своё счастье. Если ты не против. Если мы не чужие. Твоя сестра, которая хочет стать тебе ближе» .

Лиана перечитала письмо трижды. Потом подняла глаза на Кэйлема, который сидел рядом и чинил детскую игрушку.

— Берта хочет венчаться здесь, — сказала она.

— Здесь? — Кэйлем поднял бровь. — В Вересковом Логе?

— Она пишет, что хочет быть ближе.

Кэйлем отложил игрушку, посмотрел на жену.

— А ты хочешь?

— Я хочу, чтобы у неё был хороший день, — ответила Лиана. — Она не виновата в том, что сделала её мать. И она... она пыталась. Всё это время. Писала мне, интересовалась детьми, присылала гостинцы. Я отмахивалась. Думала, что она просто хочет быть в курсе. А она, может быть, просто хотела быть сестрой.

— Тогда скажи «да», — просто ответил Кэйлем.

Лиана улыбнулась и написала ответ.

Через месяц в Вересковый Лог потянулись гости.

Сначала приехала Берта — с женихом, молодым человеком по имени Эдгар, который оказался тихим, застенчивым и смотрел на неё с таким обожанием, что даже суровый Гром одобрительно хмыкнул. Они поселились в доме Лианы, в той самой комнате, где когда-то жила Ингрид, — теперь она была отделана заново, с окнами на вересковые холмы и большим букетом свежих цветов на столе.

— Здесь так красиво, — сказала Берта, выглядывая в окно. — Я и представить не могла.

— Здесь было пепелище, — ответила Лиана. — Когда я приехала в первый раз.

— И ты не уехала?

— Мне некуда было ехать. А теперь... теперь это дом.

Берта взяла её за руку.

— Я рада, что ты позволила нам приехать, — сказала она. — Я знаю, что мама сделала... что она хотела сделать... Но я не она. И я хочу, чтобы ты знала: я всегда считала тебя сестрой. Даже когда молчала.

Лиана не ответила. Она просто обняла Берту — впервые за много лет — и почувствовала, как та дрожит.

— Всё хорошо, — сказала Лиана. — Ты здесь. И это главное.

Через три дня после Берты в поселок вернулись Лориэль и Сириан.

Они пришли на рассвете, когда трава ещё была мокрой от росы, а туман стелился над холмами молочной пеленой. Лориэль шла впереди, Сириан — чуть позади, как всегда, неся за плечами мешок с травами и старой утварью.

Айлин увидела их из окна и выбежала на крыльцо босиком, в одной ночной рубашке, не чувствуя холода.

— Лориэль! — закричала она и бросилась к подруге.

Они столкнулись посреди улицы, обнялись, и обе заплакали.

— Ты вернулась, — шептала Айлин, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с утренней росой. — Ты вернулась.

— Только на свадьбу, — ответила Лориэль, но голос её дрожал, и она не отпускала подругу. — Я не могу пока... я не готова...