Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 52 – Регина Грез

Он подошел к Францу и коснулся губами его лба, а потом, не оглядываясь, покинул комнату своим быстрым, чеканным шагом. Ефрейтор, стоящий у дверей навытяжку, исчез следом. А мы с Францем кинулись обниматься.

До обеда время пролетело незаметно. Франц в самых мельчайших подробностях рассказал мне, как фрау Анна приставала к нему с расспросами о папочке, Эмме и даже обо мне. К моему величайшему удовольствию, подружка Вальтера мальчику совсем не понравилась.

Дело в том, что она любезничала с Францем лишь в присутствии генерала, а когда тот отлучался, то откровенно тяготилась ребенком, совала ему какие-то скучные книги, мятные конфеты из тех, что Франц терпеть не может и игрушки, которые сплошь были маленькими куколками и лошадками с корзинками цветов.

Никакого котенка у нее дома не оказалось - чистой воды выдумка, видимо, для того, чтобы заманить к себе одинокого генерала с сынишкой. Анне это удалось, Франц сказал, что отец и томная фрау потом долго беседовали в соседней комнате, поручив его заботам пожилой неприветливой горничной.

Итак, моя ревность оказалась неоправданной, до амуров генерала мне не было никакого дела, а вот Франц оставался моим.

Вскоре после того, как Вальтер уехал, к нам в комнату заявился Отто, и вид у него был, надо прямо сказать, неважный. Я была уверена, что его разбудила Берта или кто-то еще, кажется, он даже успел пообщаться с фон Гроссом и встреча прошла не на высшем уровне.

Вальтер во всем любил порядок и строгую дисциплину, где и как он сам провел эту ночь - неизвестно, какое участие в этом принимала фрау Анна, меня не касается, но сейчас генерал выглядел безупречно, просто картинка на рекламный плакат образцового арийца. Лейтенанту Грау следовало бы брать с начальника пример, только, пожалуй, не во всем… не во всем.

После обеда у нас по расписанию появился доктор Рильке, и мы спустились в гостиную на массаж. Я села за фортепиано, Отто мог бы идти вздремнуть у себя или покурить, как он поступал обычно, пока мы были заняты. Но сегодня Грау почему-то никуда не ушел, а развалился на диване, закинул нога на ногу и сидел мрачный, о чем-то сосредоточенно размышляя. На меня даже не смотрел, мы с утра едва обменялись парой обычных фраз и все они касались исключительно Франца.

А я часто косилась на Отто и мне было немного смешно. Наверно, он мучительно вспоминает наши ночные разговоры, переживает о том, как давал русской девушке рыцарскую клятву помочь во всех благородных начинаниях и теперь сожалеет о своей откровенности.

Можно его понять, расслабился человек, с кем не бывает. Не каждому на долю выпадает такой случай - жить заново, да притом не с пеленок, а всего лишь вернувшись назад на четыре года после войны... перед войной... Ладно, не будем о грустном, надо поддержать Франца и я начинаю петь.

— Я на солнышке сижу, я на солнышко гляжу… Франц, подпевай, ты же знаешь слова! …Все сижу и сижу и на львенка не гляжу, падам-па-пам...

Морщась от неприятных ощущений, Франц тоже тихонько поет, а в это время Рильке разминает ему слабую ножку. Фон Гроссу младшему это не очень нравится, но нужно терпеть. В прошлый раз доктор уверенно заявил, что он постепенно окрепнет и через месяц сможет не только стоять, но уже делать самостоятельные шаги с помощью костылей.