Книга Баллада о павших драконах, страница 256 – Сара А. Паркер

Словно собирается с силами.

— Я… думаю, если бы это было так, он бы о них рассказал.

Ненавижу, что он, скорее всего, прав. Ненавижу мысль о том, насколько вероятно, что Ахви уже пережил собственную утрату в таком юном возрасте.

Я ещё теснее прижимаюсь к Каану, слушая, как его сердце отбивает один сильный, безупречный удар за другим, прежде чем он снова заговаривает.

— Это был кошмар во Сне, Рейв?

Я провожу большим пальцем по гладкой поверхности моего нового железного кольца.

— Что-то вроде того.

Каан убирает с моего лица выбившиеся пряди и заправляет их за ухо с моей вырезанной отметиной.

— Хочешь поговорить об этом?

Я обдумываю его вопрос, наблюдая, как сквозь зубчатую расселину медленно падают снежинки. Представляю печальную песню, которую сейчас поёт Рейн, — тихий плач, каким-то образом проникающий глубже, чем самый яростный ливень.

Она видит так много.

Может быть, она плачет потому, что иначе ей просто некуда девать всю эту боль?

— В другой раз. Просто… — Я крепко зажмуриваюсь, и следующие слова срываются хриплым шёпотом. — Обними меня крепче. Убеди, что всё это настоящее.

Он молчит одно мгновение, а затем заключает меня в объятия, всей своей огромной силой давая именно то, что мне сейчас нужно; совсем рядом с тем местом, где закончился мой одинокий путь через равнины. Там, где я впервые нарушила своё обещание Фэллон, раскрыв объятия навстречу смерти и умоляя её забрать меня.

Любовь такой сокрушительной силы, что я почти могу поверить — она не исчезнет в тот самый миг, когда я снова усну.

Я ставлю кружку с водой на низкий столик, бросая взгляд на незнакомку, распростёртую на кушетке и почти полностью укрытую толстым чёрным пледом. Всё ещё без сознания после обморока, она дышит сквозь едва приоткрытые губы — розовые, как облака за окном, — и мой взгляд цепляется за веснушку, сидящую чуть выше чёткого изгиба верхней губы, немного справа.

Пожалуй, самое прекрасное, что я когда-либо видел. У кого бы то ни было.

Из-под густых волос выглядывает ухо — более вытянутое, чем у большинства фейри.

— Хм…

Я снова всматриваюсь в её бледную кожу и пылающие рыжие волосы. Черты настолько тонкие, что кажутся… нездешними.

— Чтоб меня… — бормочу я, замечая поразительное сходство с портретом, который висел в библиотеке нашего семейного дома до того, как всё пошло по пизде. Наверное, он всё ещё там. Хотя откуда мне знать.

Совпадение.

Наверняка.

Я чешу затылок и заставляю себя отвернуться.

Подойдя к заваленному обеденному столу, я хмуро смотрю на круглый камень, зажатый в металлическом держателе. Изогнутая над ним линза увеличивает тысячи крошечных рун, на вырезание которых ушли бы целые циклы.

И, чёрт возьми, понадобилась бы невероятно твёрдая рука.

Присвистнув, я замечаю десятки расколотых, разбитых и обугленных камней, разбросанных повсюду — каждый, похоже, встретил свою собственную, хотя и одинаково дерьмовую участь, — затем снова оглядываюсь через плечо на спящую незнакомку.

Интересно, чем она тут занимается.

Я перевожу взгляд на лестницу, неловко втиснутую в стену и ведущую к ещё одному люку, в который мне, пожалуй, не стоит лезть без разрешения. Одно дело — числиться в списке тех, кого Рейв хочет прикончить. Совсем другое — вывести из себя Руни, занятую своими экспериментами. Так недолго обзавестись лишней костью.