Книга Видок 1-5, страница 74 – Григорий Шаргородский

— Не знаю, как тебя называли старые хозяева, но я буду звать тебя Кузьмичом.

Сначала была мысль назвать домового Кузей — по канону из мультика, — но потом вспомнилось уважение, с которым профессор относился даже к коту. Так что остановился на среднем варианте, и в голове тут же всплыл образ лесника из очень неплохой комедии.

— Ты, Кузьмич, не серчай и не бушуй шибко. Это дом, а в доме должны жить люди. Может, кто-то тебе чем-то и не угодил. Может, повел себя неправильно, ты уж их прости. Мы же к тебе только со всем нашим уважением. Вот в знак этого самого уважения прими от меня подношение.

Закончив свою примитивную поделку, я подошел к столу — единственному оставшемуся здесь предмету мебели — и положил самолетик на потемневшие от времени доски столешницы.

Шум на втором этаже стих, зато заскрипела дверь за моей спиной. Я повернулся и, ничего такого не заметив, вновь посмотрел на стол.

А самолетик-то — того, тю-тю.

— Ну что, Кузьмич, мир?

Откуда-то из глубин печи послышался глубокий вздох. Больше домовой себя никак не проявлял.

Будем считать, что это положительный ответ.

Найдя еще два куска наличника, я покинул дом и пошел к казакам.

— Все нормально, господа станичники, договорился я с хозяином. Звать его нужно Кузьмичом и делать это почаще. Ну и все остальное, что полагается по обычаю в таких случаях. Вот возьмите эти деревяшки и сделайте что-то в подарок домовому.

— А что? — спросил Евсей, который явно поймал когнитивный диссонанс от моих действий.

— Да что угодно. Решайте сами.

Опомнившись, казаки тут же взялись за дело, причем основательно, и потратили на это минут двадцать. Первым справился Евсей и протянул мне нечто похожее на плоскую рыбу.

— Нет, сам подаришь.

Гриша отдавать свое творение не стал, но все же продемонстрировал для оценки. А оценить там было что. У парня прямо талант. Он вырезал такого себе домового. Фигурка была похожа на пряничного человечка, только с вырезанными на плоскости бородой и другими деталями. Получилась очень симпатичная вещь.

— Пошли, — кивнул я в сторону крыльца.

Мое появление в комнате не возымело никаких последствий. А вот когда вошел Евсей, Кузьмич вновь возомнил себя полтергейстом. Даже попробовал врезать дверью по носу оборотня. Благодаря хорошей реакции казака у проказника ничего не получилось.

На этом фоне появление Григория ничего не изменило, но у меня появилась одна догадка:

— Евсей, выйди, пожалуйста.

Все верно — домовой сразу успокоился.

— Евсей, вернись, — позвал я, а когда безобразия возобновились, строго сказал: — Кузьмич, а ну уймись. Это правильный зверь, нужный. Надежа и безопасность в дом.

Смотри ты, подействовало. Покосившись на казака, я не увидел признаков обиды за мое резкое слово.

— Теперь подарки, — объявил я и указал казакам на стол.

Обращения казаков к домовому были намного более велеречивыми, чем у меня, но это даже на пользу.

— А теперь фокус, — решил я поиграть в Копперфильда. — Все дружно поворачиваемся к двери.

Повернувшись вместе с казаками и выждав десяток секунд, я скомандовал:

— Можно развернуться.

Домовой, конечно, мог приколоться, но то ли фантазии на это у него уже не хватало, то ли жадность обуяла. В общем, фокус удался на все сто — подношения исчезли.

— Ну что, — довольно потерев руки, сказал я казакам, — будем обживаться?