Книга Озверение, страница 12 – Александр Изотов

— Чего?

Бурун с трудом проглотил:

— Видит Небо, говорю! — затем стянул с себя кольчугу и небрежно бросил мне, — Держи. Как вернёмся, её почистить надо будет! — после чего уселся с соратниками на бревно.

— Ты себе первуху, что ли, отхватил? — на меня показали пальцем.

— Ну и?

— А это не тот, который там… ну, это… Слушай, Бурун, инквизитор недоволен будет.

Зверь отмахнулся, прожевал, потом похлопал по ноге. И, зашипев, поморщился — забыл, видимо, что это больно.

— Уф-ф, дерьмо нулячье… Так вот, ранили меня в бою — раз. Этот первуха мне жизнь спас — два! Скажите-ка мне, по каким законам я не могу себе первуху этого взять?

— По звериным-то можешь, но объясни это человеку, — подал голос другой зверь, — Как бы не наказал. Люди в последнее время нервные какие-то, времена-то непростые.

— А когда простые были? Слышь, Прут, он воздушник, пятая ступень! Ну прикончит его Настоятель, как других, деуситом своим. Вот на хрена первух так переводить, а? Я его на алтаре лучше сам прибью, тогда мне Небо точно его дар отмерит!

Я так и стоял, глупо улыбаясь и переваривая, что только что сказал этот зверь. Твою ж мать, чего-чего⁈ Чего он там на алтаре со мной сделает?

— Ну а инквизитор, он чего… Ну понизит, ну накажет плетьми! Первухой больше, первухой меньше, — шёпотом проворчал Бурун, — А дар-то при мне останется, а потом снова выслужусь. Такие стихушники что, каждый день на дороге валяются?

Кто-то пожал плечами, молча жуя, кто-то закивал, оценивающе на меня оглядываясь. Как на забавного питомца… Я потупил взгляд вдаль, на баллисту, которую сдвинули с места лошади, чтобы звери не дай Небо не разглядели в моём взгляде желание их всех прибить. Топор я так и держал при себе.

Спокойнее, Марк. Ещё скажи спасибо этому зверю, что он спустил тебя на грешный Инфериор, а то, ишь ты, расслабился у нас первуха! Тупого хозяина он себе нашёл…

Я глянул на раздербаненную корзину, в которой, кроме хлеба, виднелось и засушенное мясо, и кувшины, из которых тянуло кисло-сладким вином, и вздохнул — ел-то я уже давно. Стоял я, как и положено, чуть позади Буруна, в трёх шагах, сгибаясь под весом не очень-то и лёгких топора и кольчуги.

— Что-то задерживаемся, — сказал один из зверей, кусая вяленую рыбу.

— Инквизитор с магами за оракулом хомяцким погнались, говорят, — сказал Бурун, — Тот, говорят, деусит проснувшийся с собой утащил.

Я прищурился. Проснувшийся? Эээ… Что-то я стал всё меньше и меньше понимать.

— Странный этот оракул у Хомяков, если честно. Я бы от деусита подальше держался, мне как-то моя мера звериная дороже будет.

— И то верно, видит Небо!

— Много вы понимаете, — деловито сказал тот, кога Бурун назвал Прутом, — Слыхали, что в Червивых Горах-то произошло?

— Небеса горели, — послышалось от зверя, стоявшего у лошадей.

— Вот-вот. Да только там, говорят, рудников-то больше нет! — сказал Прут, отламывая ещё хлеб.

Я жадно прислушался.

— В смысле? — Бурун за меня озвучил вопрос, всплывший у меня в мыслях. Спасибо ему огромное, уроду этому.

— Я слышал краем уха, когда сегодня Настоятель с инквизитором нашим встречался, что это ангелы сожгли рудник, прямо вместе со всеми. Звери, первухи, нули… Камни, металлы… Всё в пепел превратилось! Да уж, гнев Эзекаила страшен!

Воины коснулись двумя пальцами лба, косясь на небо.