Книга Чёрный ратник 6, страница 29 – Макс Гато

Трактирщик выглянул из двери. В фартуке и с половником в руке.

— Спасибо, — сказал я.

Мирон махнул половником, развернулся и ушёл обратно на кухню. Дверь «Усталого кота» закрылась за ним, и вывеска качнулась на ветру.

Колонна тронулась. Мы поехали через улицы Ярмута, мимо палаток и казарм, мимо знакомых стен и переулков. Мимо складов, где мы разбили бандитов. Мимо бани, где Олаф прятал Луну. Мимо цитадели, где мы провели пол года. Я невольно обернулся, почувствовав взгляд. Но никого не увидел.

До Северных ворот мы добрались быстро. Стражники пропустили нас без лишних вопросов. Да и даже если бы они возникли, документы были при нас. За воротами дорога шла на северо-восток, по полям и холмам, к предгорьям. Утренний воздух ударил в лицо холодом и свежестью, и я с удовольствием вдохнул полной грудью. Горы виднелись на самом горизонте, отдавая синевой.

Я обернулся.

Ярмут всё так же стоял за спиной, с крепкими стенами, высокими башнями и развевающимися знамёнами. Этот город стал моим пристанищем на полгода. Первым домом с тех пор, как я открыл глаза в чужом теле. Вот только дорога и судьба Рода Темниковых звала меня дальше, на восток. И ничего внутри меня даже не дрогнуло.

Я оглядел отряд и повернулся обратно к горам.

— Выдвигаемся, — коротко приказал я.

Дорога из Ярмута, как и сам город, изменилась с приездом Императора. Мы пристроились к небольшой купеческой колонне, чтобы было легче преодолеть путь.

Первый патруль встретился уже через пару часов пути. Восемь всадников в позолоченных нагрудниках перегородили дорогу и подняли ладони. Явно из гвардии, и работали они куда наглее любых ратников. Впереди колонны как раз шёл торговый обоз, и гвардейцы потрошили его основательно: телеги открыты, тюки развязаны, купец бегал вокруг и что-то доказывал, размахивая грамотами.

Мы подъехали и остановились. Старший гвардеец, лет тридцати, с рыжеватыми усами, повернулся к нам.

— Кто такие, куда следуете? — потребовал он.

Я молча достал грамоту и протянул ему. Гвардеец развернул её, скользнул взглядом по строчкам и наткнулся на печать. Его усы дёрнулись.

— Барон Темников, — прочитал он вслух и тут же выпрямился. — Прошу прощения, ваше благородие. Проезжайте.

Он махнул рукой своим, и восемь всадников расступились так быстро, как могли. Дорога вдруг стала им совсем не нужна. Я махнул своим, и мы двинулись дальше. Купец, который всё ещё стоял у своей телеги с развязанным тюком, проводил нас обиженным взглядом.

Когда мы проехали мимо, Соловьёв нагнал меня и присвистнул.

— Знаешь, — сказал он, — раньше нас бы мурыжили полчаса. Проверяли бы каждую сумку, считали лошадей, спрашивали, кто такая Агата и зачем ей столько склянок. А теперь просто «проезжайте, ваше благородие».

— Статус зачастую работает лучше меча, — ответил я.

— Пожалуй. Мне вот интересно, — Соловьёв поправил колчан, — а если я скажу, что я ближник барона Темникова, мне тоже кланяться будут?

— Попробуй на следующем посту.

— Обязательно попробую.

Ярослава ехала слева и смотрела по сторонам. Держалась она уверенно, и за последний час её рука ни разу не легла на рукоять меча.

Дорога заметно ожила. Навстречу тянулись торговые обозы с юга — купцы почуяли конец войны и поползли обратно, к перевалам и к восточным рынкам, которые полгода стояли закрытыми. Попадались телеги с беженцами, возвращающимися в брошенные деревни: тощие лошади, дети на мешках, женщины с узлами. Одна такая телега застряла в размытой колее, и Иван, не спрашивая моего разрешения, слез с коня и здоровой рукой помог её вытолкнуть. Мужик благодарил и предлагал денег, но Иван отмахнулся и полез обратно в седло.