Книга Чёрный ратник 6, страница 70 – Макс Гато

Первого хватовского они просто задавили и прошли по нему. Второго Игнат Кузнецов достал через щель, тычком меча в живот.

Я нашёл глазами синего ратника.

Он был в тридцати шагах, у горящей телеги, и всё ещё командовал. И его слушались — вокруг него сбилось человек десять, и они держались, хотя всё вокруг разваливалось. Его синяя аура растеклась по бойцам, и они увереннее держали строй и не паниковали.

Пока он жив, они будут держаться.

Я использовал Тёмный шаг и вышел из тени в трёх шагах от него. Вот только вольный ратник это почувствовал раньше, чем я ударил. Он развернулся, и его меч встретил мой на середине замаха.

Сработал он хорошо. Первый мой удар он увёл в сторону, от второго увернулся, третий встретил и ответил, и ответил быстро — я едва успел уйти корпусом, и остриё прошло вдоль нагрудника, царапнув железо.

Верхний Ворон, а может, и нижний Волк.

После Искры я и сам просел до середины Волка, и разница между нами оказалась не такой, как мне хотелось бы.

Кто-то из его людей сунулся ко мне сбоку с топором. Я прыгнул в сторону, разорвав дистанцию с синим, и на развороте рубанул нападавшего Чёрным клинком. Аурный снаряд прошёл ему через грудь, и хватовский осел на землю, а потом завалился набок.

Синий это увидел.

— У него чёрная аура! — заорал он.

Я не дал ему командовать дальше, и вложился всерьёз.

Чёрное пламя пошло по клинку, я рванул вперёд и следующий удар синий ратник снова принял на меч. Только меч не выдержал. Клинок треснул поперёк, у самой середины, и обломок улетел куда-то в туман.

Вольный не отступил. Схватил меня за запястье левой рукой, и хватка у него была железная, и он попытался вывернуть мне кисть.

Я ударил его лбом прямо в лицо.

Нос хрустнул, он мотнул головой, и хватка ослабла ровно настолько, чтобы я вырвал руку. Второй клинок вошёл ему под мышку, снизу вверх.

Вольный ратник захрипел и повалился на меня. Я толкнул его, он завалился назад и рухнул на землю.

Синяя аура погасла, и усиление бойцов вокруг, державшееся на ней, погасло вместе с ней.

Как только командир упал, хватовские сообразили, что дело кончено.

Спереди на них шла стена щитов и давила. Сзади горели телеги вместе с теми, кто не успел отскочить. С левого склона одна за другой прилетали стрелы, а Зарецкий добавлял огнём, и каждый его удар выжигал по пятну в толпе.

Оставался правый склон, где дралось всего двое. Туда они и повалили, всей кучей.

Иван встретил первого обухом в грудь, проломив ему грудину. Ярослава достала второго и третьего, но отступающих было слишком много, и они уже не дрались. Они бежали, отпихивая друг друга и не глядя по сторонам.

Часть прорвалась мимо, вверх по склону, и полезла через подлесок.

— Уходят! — крикнул Соловьёв сверху.

Я побежал вперёд.

Тёмный шаг перенёс меня вперед, а затем ещё раз. Наверху, за холмом, начинался редкий лес, и в нём уже мелькали улепётывающие спины.

Один из хватовских бежал последним и всё время оглядывался, поэтому налетел плечом на ствол и потерял ход. Я достал его через десяток шагов — клинок вошёл под лопатку, и хватовский ткнулся лицом в опавшую листву.

Двое других остановились и развернулись, решив драться вдвоём. Ничего умнее они придумать не могли.

Тот, что справа, ударил сверху. Я принял его выпад на клинок и оттолкнул его, а второй в это время сунулся сбоку с ножом. Чёрный панцирь принял лезвие на плечо, и нож соскользнул по нему, не оставив даже царапины на коже. Я перехватил руку с ножом, вывернул и сломал в локте. Мужик бешено заорал.