Книга Чёрный ратник 6, страница 67 – Макс Гато

Разведка боем.

Я посчитал в уме. Тридцать вышло из крепости, восемь-десять пришло из города. Мышата говорил: тридцать в крепости, меньше двух десятков в городе, дюжина на заставе. И большая часть из этой дюжины уже лежали закопанными за околицей.

Всё сходилось до последнего человека. Мышата не соврал ни в одной цифре, и это ему зачтётся.

— Меняем планы, — объявил я.

Дальнейший совет вышел коротким, потому что времени у нас не было.

— Держим деревню, — предложила Ярослава. — Частокол есть, Соловьёв со своими достанут их шагов на сто. Пока лезут, мы половину положим.

— Частокол в человеческий рост, и латаный в четырёх местах, — Громов покачал головой. — Они навалятся сразу в трёх местах, а нас на все три не хватит. И за спиной у нас женщины с детьми. Если хоть один десяток войдёт внутрь, драка пойдёт по дворам, и я не поручусь, чем это кончится.

Ярослава поджала губы, но возражать не стала.

Олаф всё это время смотрел на карту и молчал. Потом ткнул пальцем в дорогу, уходящую на север.

— Выходить надо, — спокойно сказал он. — Встречать их там, где мы выберем, а не там, где им удобно.

Я обернулся к Ефиму.

— Опиши мне дорогу от деревни до крепости, — спросил я. — Всю, от нашего частокола и до самого холма. Где узко, где широко, где обойти можно, а где нельзя.

Старик поднялся с лавки, подошёл ближе и склонился над картой, щурясь единственным глазом.

— Дык вот тут она, господин барон, — он повёл пальцем по карте. — От нас на север идёт, вдоль реки, потом от реки отходит. А вот здесь, за версту от нас, низина. Мы её Волчьей пастью зовём. С обеих сторон холмы лесистые, а меж ними дорога, и узко там до того, что две телеги разъедутся, а три уже никак. Тянется этак шагов двести, а после опять на простор выходит.

— А стороной обойти можно? — уточнил я.

— Верхом никак, — Ефим уверенно мотнул головой. — Склоны крутые, да и лес там частый, ельник сплошняком. Пешему-то можно, ежели неспешно и с оглядкой, а конному нипочём.

Я ещё раз посмотрел на карту, потом на Олафа.

Тот кивнул.

— Годится, — решил я и оглядел всех присутствующих.

Оставалось решить, кто остаётся.

Но перед этим я отдал команду, и Ефим увёл баб и детей в лес, чтобы они не попали под раздачу. Но в Браневке лежали раненые с прошлой стычки, сидели под замком пленные, и оставлять всё это без присмотра я не собирался.

— Олаф остаётся здесь, — объявил я. — С Луной и с ранеными.

Однорукий принял это без единого слова. Луна сразу оживилась.

— Я могу пойти с вами, — сказала она, и подбородок у неё чуть поднялся. — Моя аура может пригодиться, Олаф подтвердит.

— Только нам она не понадобится, — спокойно возразил я.

— Почему? — Луна приподняла брови и сложила руки на груди.

— Потому что туда идут три десятка дезертиров и разбойников, а не имперский полк. Мы справимся своими силами, — я застегнул наплечник и наконец повернулся к ней, добавив мягче. — Золотую ауру в этой долине не видели ни разу. Я не собираюсь показывать её первым же встречным ради тридцати человек, которых мы и так положим.

Луна только вздохнула и сделала шаг ближе.

— А если не положите? — спросила она.

— Тогда сюда придёт человек… двадцать, и они будут очень злые. И вот тогда всё, что ты умеешь, окажется очень кстати, — я кивнул на дом, где лежали раненые. — Ты здесь нужнее, чем там.