Книга Чёрный ратник 6, страница 81 – Макс Гато

— Она сырая, но не бесполезная, — объяснил я. — Хват в крепости, и рано или поздно нам нужно будет её взять. Стены каменные, ворота новые. Такая руда может пригодиться там, где обычному огню не хватит силы.

— Опасно её держать, — с сомнением проговорил Зарецкий.

— Да, — согласился я. — Но выкидывать полезную вещь просто из осторожности тоже не дело. Найди для неё сухое место подальше от домов и поставь охрану.

Зарецкий подумал и кивнул. Спорить он не стал.

А к закату на площади начал собираться народ.

Я не звал их. Люди сходились сами, по одному, по двое, и к тому времени, как я вышел из большого дома, перед крыльцом стояло человек сорок или пятьдесят. Мужики впереди, бабы за ними, дети между. В задних рядах кто-то держал на плечах ребёнка, чтобы тот видел.

Хлопов стоял справа от крыльца, Ярослава слева. Я вышел вперёд и дал им посмотреть на себя. Мокрая одежда на мне высохла, но чужая кровь на рукаве осталась.

— Меня зовут Тимофей Темников, — мой голос разнёсся по площади. — Барон Озёрполя. С этого дня и до конца моих дней эта земля моя, и вы на ней живёте.

Тишина стояла плотная. Кто-то в задних рядах закашлялся и его тут же ткнули в бок.

— Тех, кто держал здесь порядок от имени сотника Хвата, больше нет. Кто из них был из города, тот пошёл по домам, и я никому не позволю их этим попрекать. Кто был чужим, тот ушёл в Вельчу пешком. Хват останется в крепости, и сунуться сюда больше не посмеет.

По площади прошёл шорох.

— Теперь о том, как будет.

Я оглядел их.

— Подать за этот сезон я собирать не стану. Ни зерном, ни рыбой, ни деньгами. Осенью соберу, и соберу по имперскому уложению, а не по тому, что взбредёт в голову сборщику. Сколько положено, столько и возьму, ни гроша больше.

Мужики впереди зашевелились и начали переглядываться.

— Дороги починю, начнём с той, что на Браневку, потому что по ней с юга на север товары возятся. Пристань посмотрю, и если её можно чинить, буду чинить, потому что городу без воды не жить.

Я сделал паузу.

— И последнее. Мне нужны люди. В дружину, в работу, в дело. Кто может держать оружие — идите к Климу Вороне, он вон стоит, хромой, его ни с кем не спутаешь. Кто плотник, кузнец, лодочник, или иной мастеровой — идите к Хлопову, он вас запишет. Платить буду немного, но лучше, чем без дела сидеть.

Из середины толпы наконец подал голос немолодой мужик в рыбацкой рубахе.

— Хват бы не вернулся, — кашлянул он, — барин.

— Как звать тебя? — спросил я, найдя его глазами.

— Прошка. Рыбак.

— Не вернётся. Даю слово, — ответил я и добавил холодно: — А если и вернётся, то только затем, чтобы я его повесил на воротах.

— Тогда, барин, — решил Прошка после короткого раздумья, — приду посмотреть.

Толпа наконец загудела. Не радостно, но живо, и это было лучше, чем молчание.

Я сошёл с крыльца.

Люди расходились долго.

Я стоял у края площади, у навесов пустого рынка, и смотрел, как они уходят. Хлопов уже устроился за столом под одним из навесов, разложил бумагу и перо, и к нему выстроилась очередь человек в десять. К Климу подошли трое, все негодные, но он записал всех троих.

Ярослава подошла ближе и слабо улыбнулась.

— Ты им многое пообещал.

— Всё это, — невозмутимо сказал я, — я и так собирался делать.

— Мельницу, дороги, пристань, жалованье, — Ярослава загнула четыре пальца. — Казны бы хватило.