Книга Ствол и артефакт, страница 121 – Андрей Левицкий

— Может, из такой дуры монстеру и получится завалить! – с сомнением крикнул Никита.

Стволы завращались, грохот накрыл озеро, и позади солдат из склона над козырьком ударил фонтан каменного крошева. Машина качнулась, отлетая назад. Оставшиеся в живых были всего в нескольких метрах и вот‐вот заметят нас. Преследующая их монстера, одно из самых таинственных порождений Зоны, обладающее феноменальной способностью к мимикрии, могла погибнуть под огнем вертолета, а могла и выжить…

Пригоршня сказал:

— На счет «три». Раз, два…

Я схватил его за локоть.

— Вон!

— Что? Прыгаем, Химик!

— Медведь!

— Где?!

— В кабине, между капитаном и Лесником сидит!

Дробное грохотание, с которым пули врезались в камень, нарастало, будто прямо на нас неслось стадо буйволов. Пыль наполнила воздух, склон дрожал, небольшие глыбы отваливались от него и падали вниз.

— Вижу! – прокричал напарник. – Потом разберемся. Давай!

Выскочив из‐за будки, мы сделали три шага, оттолкнулись от козырька и прыгнули.

Пулемет ненадолго смолк, а рокот винта стал громче: «вертушка» разворачивалась, по крутой дуге направляясь к озеру. Хорошо, что я во всей этой суматохе не потерял «Браунинг». Водоем был мелким, я думал – куда глубже, и потому так вмазался выпрямленными ногами в дно, что они чуть не ушли в тело до самых ступней. Колени хрустнули, я выпустил изо рта гроздь пузырей, согнул колени и оттолкнулся наискось, торпедой прошив воду.

Многоячеистый контейнер был тяжеловат, но не настолько, чтобы помешать мне доплыть. Слыша отдаленный стук автоматов и быстро нарастающий рокот, мы выбрались на дальний от склона берег – топкий, поросший осокой. Никита сразу показал жестом, чтоб я молчал и вообще не отсвечивал. Измазанные мокрой грязью с ног до головы, как Шварценеггер после бегства от Хищника, низко пригибаясь, мы проскочили через сухо шелестящие заросли и лишь на другой стороне оглянулись.

— Ходу, ходу!

Он летел прямо на нас, невысоко над озером, поверхность которого покрылась крупной рябью. Мы метнулись вдоль берега к роще. Вертолет накренился, поворачивая.

— Почему он не стреляет? – крикнул я, и тут же раздались выстрелы.

Но не пулемета – массивная фигура, высунувшись в пролом на месте двери, начала короткими очередями палить из автомата. Должно быть, Лесник был в ярости, лишившись половины уха, и ярость эта была направлена конкретно на нас двоих. Я упал, прокатившись по земле, вскочил. Прыгнул в сторону, когда пули ударили в землю под самыми ногами, потом еще раз, вперед, – и оказался под прикрытием деревьев. Через мгновение рядом, ломая сучья, пронесся Пригоршня. Автомат вновь затарахтел, вверху затрещали, затряслись ветки, и я побежал за напарником.

Если бы Лесник стрелял из пулемета, то выкосил бы всю рощу и нас в том числе. Однако то ли оружие сломалось, то ли патроны закончились. Автомат же не мог настолько проредить густые кроны, чтобы сверху стало видно нас. Тем более что наступала ночь.

Еще минуту они кружили над нами, а затем рокот винта начал стихать. Мы пересекли рощу и выглянули в направлении склона. Почти стемнело, на козырьке и под ним было пусто. Со стороны колхозного поселка в пепельное небо поднимался дым.

— Все, улетел он, – сказал Пригоршня, тяжело дыша.