Онлайн книга «Ствол и артефакт»
|
Я отдал бинокль Пригоршне. — Ладно, нечего пялиться. Пошли дальше. Мы спускались уже долго, хорошо, что успели поспать, пусть и немного, а то бы я с ног валился. Собственно, я и так валился, но пока лишь в том смысле, что то и дело оступался по осыпающимся мелким камням, падал, прижимаясь спиной или боком к склону, соскальзывал, как по горке, какие обычно ставят на пляжах, чтобы счастливые отдыхающие с визгом скатывались в воду… — Вроде вижу что‐то, – произнес напарник, и я расставил ноги, упершись ступнями в два валуна, между которыми протянулся вертикальный каменный желоб. — Где? – Я поднял голову. Пригоршня присел на валуне справа, подавшись вперед. — Внизу, где ж еще. Кажется, земля близко. Ну, еще не совсем… — Так давай дальше. Желоб был почти гладким, в тонких трещинах, которые не могли поранить спину. Кивнув, я сдвинул ноги и скользнул между валунами. И увидел, как два гоблина едят третьего. Самец и самка – хотя различил я их не сразу, лишь через пару секунд заметил две груди, будто полные свалявшегося пуха мешочки, свисающие на живот гоблинши. Морщинистые серые карлики в обносках: он – в изгвазданных армейских штанах с подвернутыми штанинами, она – лишь с тряпкой, обмотанной вокруг поясницы. Уродцы пристроились на корточках возле трупа сородича и срывали с него лоскуты мяса, отправляя в рот. В груде плоти виднелись арки ребер. Твари сидели на другой стороне небольшой расселины, оказавшейся под валунами. Когда я с хрустом и стуком свалился на камни, они повернули ко мне почти одинаковые морды. Из зубов самки, будто сигара, торчала кость. Они заворчали, забормотали что‐то. Башки у них были бугристые, в круглых ямках и шишках и почему‐то напомнили мне полную луну. Нет, скорее, два астероида… Только у этих «астероидов» имелись тупые злобные глазки и пасти с клыками. — Хар-р… – сказал самец, оскалившись. Я замер, не зная, что делать – то ли хвататься за пистолет, то ли звать напарника. Он, должно быть, все еще пытался разглядеть в бинокль, что находится у подножия горы. Самка привстала, неразборчиво лопоча и двигая костью во рту, словно пыталась ее раскурить. Выпрямившись, я негромко позвал: «Никита!» – после чего бочком пошел вдоль склона, положив ладонь на рукоять «Форта» за ремнем. Эти пистолеты не слишком надежные, хотя обойма на двенадцать патронов, да и рукоять такой формы, что лежит в руке удобнее, чем, к примеру, у «макарова». Расселина была окружена завалами камней со всех сторон кроме одной, прямо за гоблинами. Оттуда лился дневной свет, и там, по идее, опять начинался склон. «Никита!» – повторил я, но он не слышал. Головы обедающих поворачивались, глазки продолжали пялиться на меня. Я двигался так, что вскоре должен был оказаться за спиной самки. Самец вдруг всхрапнул, будто со сна, вытянул руку и с натугой вырвал из мертвой плоти косточку, на которой, как мороженое на палочке, был кусок мяса. Гоблин чуть ли не вонзил его в свою пасть и принялся с хрустом жевать, и самка в ответ заволновалась, заворчала, испугавшись, должно быть, что он сожрет все без нее и не подавится. Повернувшись к самцу, гоблинша рявкнула на него и принялась отламывать от трупа ребрышко. Я выпустил воздух из легких. Поглощенные едой и перебранкой, они забыли про меня… |