Онлайн книга «Ствол и артефакт»
|
Напарник сверзился между валунами, по дороге громко выругавшись. — Химик, я там воду, кажись, заметил… Ой, ё! Он умолк и схватился за пистолет‐пулемет, я же, поняв, что теперь миновать гоблинов тихо не получится, рванул из‐за ремня «Форт». Оружие Пригоршни находилось за спиной, к тому же он был увешан тяжелым железом, поэтому у меня на то, чтобы направить ствол в сторону карликов, ушло куда меньше времени. Но самец отреагировал быстрее. Он взвыл и швырнул в меня плоским камнем, на котором лежал их обед. «Швырнул» – не значит поднял руками и бросил. Гоблины – телекинетики и умеют проделывать всякие штучки волевым усилием, поднимая вес немногим меньший, чем способен поднять взрослый человек. Недоеденные останки мертвого тела полетели на камни, большой голыш подскочил в воздух сантиметров на десять и, будто торпеда, рванулся в мою сторону, поднимаясь. Но я‐то стоял сейчас за спиной самки! От ярости самец позабыл про это: гоблины никогда не отличались мозгами, скорее уж отсутствием оных. Ахнув, карлица упала на лопатки, но отклониться не успела. Край камня врезал ей по подбородку, она взлетела, напоминая человека, который ухватился за нос быстро движущегося катера, припав к нему грудью и распластав ноги вдоль бортов. Я успел выстрелить дважды. Первая пуля высекла искры из голыша, вторая попала в спину карлицы. Ее тело смягчило удар – мне не проломило ребра, только в груди екнуло, будто там столкнулись две гранитные глыбы. Задрав ноги к небу и выпустив пистолет, я опрокинулся. А ведь подо мной была не земля, все те же камни… Стиснув зубы, чтобы не заорать и не привлечь других гоблинов, которые, вполне возможно, находились неподалеку, я вцепился в загривок самки. Она лежала на мне, а на ней – камень. Вереща, обдавая меня потоком вони, гоблинша дернула головой, оставив в пальцах клок волос. Разинутая клыкастая пасть оказалась прямо перед глазами. Карлица попыталась вцепиться мне в горло, припав ртом к лицу. Я вдавил большие пальцы в ее глазницы, сжимая выступающие надбровные дуги. Гоблинша заорала – пронзительно, мерзко. Раздался выстрел, потом грохот: Никита сражался с самцом. То, что там происходит, было вне поля моего зрения, зато я хорошо видел розово‐коричневую влажную пасть самки, закрывшую небо. Ее голова приподнялась, когда я нажал сильнее. Когти полоснули по шее, оставив глубокие борозды, в которых тут же проступила кровь. Под одним пальцем что‐то пискнуло… Неужели я раздавил глазное яблоко? Карлица сипло вдохнула и мотнула головой, моя рука соскользнула – и тут же кривые клыки впились в запястье. Застучал автомат; очередь быстро смолкла, и вместо нее расселину огласил вопль Никиты. Зубы гоблинши приникли к моей шее, но я удерживал самку за ухо, тянул изо всех сил, стараясь не то оторвать ее башку от шеи, не то ухо – от башки. Кончики пальцев нащупали что‐то металлическое на камнях. Я всем телом потянулся вправо. И одновременно самка, сумев преодолеть мое сопротивление, подалась вниз. Острый клык продырявил кожу, по шее побежала теплая струйка. Согнув запястье, я взмахнул рукой. Зажатый в ней «Форт» описал дугу, ствол ударил под левую лопатку гоблинши, и я выстрелил: раз, второй, третий… Крик Никиты пару секунд как смолк, вместо него раздавался непрерывный стук камней – будто они катились и катились… Потом вновь заговорил автомат. |