Книга Ствол и артефакт, страница 79 – Андрей Левицкий

Я кивнул.

— Это мы знаем уже. Чего тебе от нас надо, Уильям?

— Вы есть бойцы, я таких видеть в Зоне, пред тем как сопровождал генерала Моргана. Вы есть… бродяги, убийцы мутантов и друг друга, смелые парни без страха. Отважно люди, йес! Не боятся пальбы, не страшась от дохлых псов, то мужество большое. Киллеры без жалости, да? Два негодяя такие есть. Жрать, пить и убивать – это все, на что вы способны.

— Я смотрю, глаз у тебя наметанный, – сказал я.

— А то, – согласился он. – Я есть многое повидал‐ощутил. Вы должны стрелять по данному Пирсняку и солдатам, должны мочить их смело. Не всех солдатов, им все равно, кто слушаться, но убить капитана и его помощника Лесника – главный факт свершить необходимо. Андустените? Тут… – Блейк широко развел руками. – Есть парней без страха мало, одни только вумэны, стары`е все, и есть еще олдбои, пьяницы.

— Андустеним, – согласился я. – А ты кем был в отряде, который генерала сопровождал? Обычный рядовой?

— Я есть рацист был! Радист. И еще программер есть. Программёр. Э…

— Программист?

— Так, так! Добрый компьюте´рщик, хорошо в этом понимать. Но ты слушай, слушай! Только Злой ганфайер у нас да я, еще есть охотники, но они ушли теперь. Мало их. А вы – вы нас поведете на солдат и Пирсняка, с вами мы окружим их и… – Парень пошевелил губами, припоминая чьи‐то слова и заключил: – Уделаем, на хрен.

Я видел по лицу: он не хитрил, не плел интриг, он просто был влюблен в Марьяну, единственный объект, в который мог влюбиться здесь, и ненавидел Пирсняка. Конечно, девица была со Злым, но об этом парень пока не думал. Его глаза блестели неподдельным энтузиазмом. Я похлопал паренька по плечу.

— Горяч, – сказал Никита, отворачиваясь и глядя вдоль дороги. – Давай, Химик, дальше осмотримся.

Мы развернулись и пошли, оставив Блейка стоять возле обочины в полной растерянности.

Дневной свет, просеиваясь сквозь кремовую дымку, приобретал непривычный оттенок. Весь поселок будто купался в яичном желтке, смешанном с молоком; густо‐желтые, почти рыжие тени лежали под стенами ветхих домов, сараев и амбаров, среди которых не было ни одного целого.

— Обветшалое оно, – сказал Пригоршня. – Хотя здесь не так тревожно, как на той базе, да, Андрюха? Там вроде грызло что‐то изнутри, неприятное место. Тут спокойнее все же.

Под стеной одного дома был загон, в нем квохтали куры, а рядом стояла, покачиваясь, пьяная женщина в рваном платье и глядела на нас из‐под руки. Издалека донеслось протяжное мычание, где‐то заржала лошадь. Улица закончилась остатками баррикады: кое‐как наваленный хворост, кучи земли, бревна и доски. Раньше все это перегораживало проезд, но теперь превратилось в завалы на обочинах. Я предположил:

— Это они от военных, должно быть, пытались заграждение устроить. Но те пару гранат кинули, а потом разогнались на своем грузовичке и протаранили их баррикаду.

Справа куча обломков лежала вплотную к стене покосившейся мазанки, почти достигая крыши. Мы залезли наверх, окинули взглядом накрененные балки и поперечные доски с остатками засохшей глины между ними, забрались по скату, осторожно переступая через дыры, сквозь которые был виден поросший травой пол внизу, и уселись на кривом коньке из двух склепанных полосок жести.

Отсюда открывался вид на засеянное поле, тянувшееся в сторону гор. Сейчас мы находились в западной части Долины, примерно в километре от каменного склона. Он был виден смутно, но я разглядел лесок, растущий вплотную к нему. Дальше что‐то серебрилось.