Книга Реликт, страница 105 – Евгений Волков

Очередной залп пришёлся по щитам «Перуна», заставив капитана вернуть взгляд на панель, на которой, кроме схемы, было и изображение с сенсоров эсминца. Яркие волны синей энергии стали растекаться по куполу щитов, а тонкие линии соединили щит и корабль. Остатки энергии уходили в накопители, которые возмещали частично потраченную энергию щита.

Кто бы мог подумать, что жизнь сложится вот так? Андрей никогда не думал, что ему предстоит нести ответственность не только за себя, но и за других людей. Он всегда был просто пилотом, мелким офицером, который лишь выполнял приказы. Всегда кто-то был выше него, кто-то, кто брал на себя груз решений. В первое время своего пробуждения, когда ему стали известны последствия войны, он хотел только мести. Человек, который потерял всё, — страшен. Но каков тот, кто обрёл всё?

Андрей нашёл товарищей, друзей и даже любовь. Приоритеты меняются, как и цели. Если раньше им двигало желание мести, разрушения, то теперь… А что теперь? Что им движет сейчас? Злость? Она всегда была с ним и никуда не ушла. Отчаяние? Его холодные пальцы сжимают сердце в тиски каждую ночь, когда накатывает понимание потерь и боли. Той боли, которая никогда и никуда больше не уйдёт. Раны слишком страшны, чтобы пройти бесследно. Шрамы всегда останутся.

Так что же? Почему он идёт дальше, не останавливаясь тогда, когда другие решают отступить? Ответ был прост и страшен одновременно: Долг.

Андрей моргнул, мотнул головой, отгоняя смешанные чувства, сковывающие его разум. Сейчас совершенно не до размышлений.

«Перун» вышел на нужную точку в пространстве для удара. Приказ ушёл, и в тот же миг эсминец содрогнулся, но не от удара. Орудия, прозванные «громовержцами», активизировались, мгновенно высасывая гигаватты энергии для разгона. По корпусу корабля прошла резкая вибрация — следствие работы мощнейших рельсотронных установок.

Спустя мгновение два почти невидимых снаряда, разогнанных до безумных скоростей, вырвались из стволов. Вместо ярких энергетических вспышек последовал лишь мгновенный алый отблеск от трения и электрического разряда. Снаряды, чистая кинетическая ярость, неслись к вражескому крейсеру. Разница между первым и вторым выстрелом была невелика, но она была.

Первый снаряд влетел в щит крейсера. Противник, уже измотанный продолжительным обстрелом, не смог выдержать чудовищной кинетической силы, которую нёс этот снаряд. Защитное поле мгновенно схлопнулось в точке удара, поглотив основную часть энергии, но при этом передав критическую энергию на системы корабля.

Второй снаряд последовал за первым с разницей в доли секунды, не давая крейсеру ни мгновения передышки. Он с точностью прошил броню, ворвавшись в кормовой отсек. Это было неслучайное попадание — по расчётам Ватсона, именно там находился реакторный отсек.

Последствия были немедленными и катастрофическими. Вражеский крейсер вздрогнул от внутренней конвульсии, и его корма вспучилась ярко-белым шаром, осветив космос. Энергетическое ядро было дестабилизировано. Когда вспыхнувшее солнце погасло, сенсоры эсминца передали картинку. Огромная туша корабля, точнее то, что от неё осталось, медленно вращалось вокруг своей оси, превратившись в безжизненную, быстро остывающую груду металла, окутанную облаком пара и обломков. В этом бою было не до сантиментов: это был точный, необходимый удар.