Книга Хроники Менталиста 4, страница 102 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Горячая вода, которая только что казалась мне благодатью, теперь начала откровенно раздражать. Никакого расслабления. Пора возвращать жесткий уличный контроль.

Я провёл в воде ещё минут десять, мыслями сбивая лишний жар и окончательно возвращая себе холодный разум. В трущобах за бесплатный сыр всегда расплачивались печенью или кошельком, а в аристократических замках цена за подобное «внимание» явно была в разы выше.

Вынырнув из тяжелых размышлений, я поднял голову и громко позвал:

— Настя!

Дверь открылась мгновенно, без единой секунды задержки. Она действительно дежурила прямо за створкой, выжидая сигнал.

— Да, Ваше Высочество? — в её голосе скользнула живая, мгновенно вспыхнувшая надежда.

— Полотенце. И оставь его на лавке.

Разочарование мелькнуло в её карих глазах на какую-то долю секунды — искреннее, не сымитированное, какое бывает у игрока, чья верная ставка в последний момент срывается с рабочего стола. Но Настя владела собой безупречно. В то же мгновение досада утонула в профессиональной, идеально выверенной улыбке обученной дворцовой служанки.

— Конечно, Ваше Высочество. Сейчас всё принесу.

Голос прозвучал мягко, без единой фальшивой ноты. Она отступила к деревянной стойке, взяла тяжелое, пышное полотенце из белоснежного льна и вернулась к купели. Протянула его мне, но отворачиваться, как того требовал обычные правила приличия, даже не подумала. Настя смотрела прямо, открыто, не без эстетического интереса разглядывая то, что скрывала толща прозрачной, слегка дымящейся воды: плотные узлы уличных мышц, ссадины на костяшках и рваные шрамы, оставшиеся после рингов и подворотней.

Уличные инстинкты сработали раньше, чем успела включиться холодная гордость. Я рывком перехватил льняное полотно, плотно обернулся им прямо в купели, толща воды взметнулась брызгами, и только после этого я поднялся на ноги. Её взгляд, физически ощутимый и липкий, прошел по моей спине, плечам и мокрым волосам, фиксируя каждую деталь.

— Одежда там, — она едва заметно кивнула в сторону резного кресла у высокого окна, не отводя от меня темных глаз. — Если возникнет необходимость в помощи… с гардеробом или шнуровкой…

— Ничего не нужно, — перебил я её, выдавив из себя короткую ухмылку, за которой обычно скрывают раздражение. — Спасибо, Настя. Я справлюсь сам.

Она задержалась у двери еще на секунду — ровно настолько, чтобы пауза стала ощутимой. Затем плавно опустилась в безупречном, глубоком реверансе и выскользнула в коридор.

Это был профессиональный расчет, игра в поддавки, аккуратно выстроенный подкоп под мою оборону. Я слишком хорошо знал этот паршивый подтекст: предложение «помощи» вернется. В разном исполнении, с разными лицами, запахами духов и глубиной вырезов. И основной вопрос заключался лишь в том, на сколько хватит моей выдержки, пока контрразведка не решит сменить тактику на более жесткую.

Я едва успел насухо вытереть воду с кожи и запахнуть тяжелый махровый халат, когда в дубовую дверь ровно трижды постучали. Сухо, без лишнего давления.

— Войдите.

Порог переступил мужчина средних лет в безупречно подогнанном черном сюртуке. Седина на висках была выстрижена с хирургической точностью, строгие черты лица не выражали ровным счетом ничего, кроме заученной годами невозмутимости. Камердинер старой закалки — из тех, кто знает о тайнах хозяев больше, чем их личные духовники, но никогда не обронит и слова.