Книга Хроники Менталиста 4, страница 25 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Мы пришли пожелать тебе победы, Сокол, — его голос звучал серьёзно. Слишком серьёзно для мальчишки его лет. Но улица быстро учит говорить как взрослый. — Ты для нас…

Он запнулся, подбирая правильные слова. Я видел, как он сглотнул, как его пальцы сжались в кулаки от напряжения.

— Ты показал, что можно стать кем-то… если очень сильно этого захочешь.

В этих простых словах было столько веса, что я почувствовал, как перехватило дыхание. Он сказал вслух то, во что я сам отчаянно пытался верить последние месяцы. Что я — не просто уличная крыса, которой повезло. Что я действительно могу измениться, вырасти, стать кем-то.

Другой мальчуган, возможно из самых младших, подался вперёд, его глаза горели возбуждением пополам с тревогой.

— А ещё мы узнали, что это будет смертельный бой! — выпалил он одним духом, и его голос сорвался на верхней ноте. — Это правда? Ты действительно будешь драться насмерть?

Слова повисли в морозном воздухе. Остальные дети замерли, ожидая ответа. Некоторые затаили дыхание. Самые маленькие прижались к старшим.

Я медленно кивнул, не в силах соврать.

— Правда.

Молчание. Только снег шуршал, оседая на мостовую. Где-то вдали прозвучал заводской гудок — начало рабочего дня для тех, кому повезло иметь работу.

А потом из толпы детей шагнула вперёд девочка. Маленькая, лет восьми, с огромными карими глазами на худеньком лице. Её волосы были заплетены в две косички, но так неумело, что пряди торчали во все стороны. На носу — россыпь веснушек, которые делали её похожей на воробышка.

Она остановилась прямо передо мной, запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и протянула крошечную ладошку, в которой было зажато что-то разноцветное.

— Это… это талисман, — пробормотала она так тихо, что я едва расслышал. Её щёки покраснели не только от холода. — Я его сама сплела. Из ниток, что нашла на рынке. Он принесёт тебе удачу.

Я опустил взгляд на её подарок. Браслет. Самодельный, сплетённый из красных и синих нитей — кривой, с неровными узлами, местами перетянутый, местами слабоватый. Работа детских пальцев, которые ещё не знают ловкости взрослых рук. Примитивный. Наивный.

И одновременно очень ценный.

Потому что в каждом узелке этого браслета была надежда. Вера в то, что я вернусь. Что магия цветных ниток способна защитить человека от смерти.

Я присел на корточки, опускаясь до её уровня. Холод от снега мгновенно пробрался сквозь ткань штанов, но я не обратил на это внимания. Протянул руку, и она осторожно, почти благоговейно, надела браслет мне на запястье.

— Спасибо, — сказал я, и моё горло неожиданно сдавило. — Буду носить его, не снимая. Обещаю.

Её лицо преобразилось. Засияло такой радостью, такой искренней, детской радостью, что на мгновение мне показалось, будто солнце прорвалось сквозь серые тучи.

Я поднялся, и тут остальные дети словно прорвало. Они начали протягивать свои подарки — каждый хотел дать мне что-то на удачу.

Один мальчик, совсем малыш, протянул камень. Обычный речной камешек, но отполированный до блеска — наверное, он часами тер его о ткань, чтобы добиться такого результата. Гладкий, серый, размером с грецкий орех.

— Он волшебный, — прошептал малыш серьёзно. — Я его нашёл у реки. Там, где живут русалки.

Я взял камень, согрел его в ладони.