Книга Хроники Менталиста 4, страница 54 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Что? — прохрипел я.

Но тут краем глаза я заметил движение в толпе. Кто-то протискивался через людей, грубо расталкивая их локтями. Я узнал этот силуэт ещё издалека.

Человек Шакала. Он бежал к рингу, его лицо было красным от напряжения. Но уже у самого края ринга его перехватил охранник Никонова, схватив за плечо.

— Куда прёшься? Бойцов нельзя беспокоить между…

— Пусти его, — выдохнул я, глядя на Григория.

Тренер нахмурился, не понимая.

— Что?

— Скажи охране, пусть пропустят. Это важно.

Григорий колебался секунду, изучая моё лицо, затем махнул рукой охраннику. Тот неохотно отпустил человека Шакала. Тот рванул к рингу, запрыгнул на край платформы, тяжело дыша.

Человек подошёл ближе, наклонился ко мне.

— Семья Вихря, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Отец, мать, сестра. Все трое в безопасности. Голышев забрал их вместе с девушкой. Сейчас их везут в безопасное место.

Я уставился на него, медленно переваривая информацию.

Семья Вихря тоже спасена. Значит, мы оба свободны и оба могли сделать то, что должны были сделать с самого начала.

Восстать.

Человек Шакала кивнул и скрылся так же быстро, как появился, растворяясь в толпе. Григорий вернулся, недовольно хмурясь.

— О чём он говорил?

— О свободе, — просто ответил я.

Он открыл рот, чтобы спросить ещё, но предупредительный звонок зазвучал снова. Пятнадцать секунд до третьего раунда.

Я поднял взгляд на противоположный угол ринга.

Вихрь сидел на своём стуле. Его тренер что-то быстро говорил, жестикулируя, но Вихрь его не слушал. Он смотрел прямо на меня.

В его глазах был вопрос.

Я медленно, осторожно, чтобы никто кроме него не заметил, поднял правую руку. Сжал её в кулак. Прижал к сердцу.

Тот же знак. «Выполнено».

Понимание отразилось на его лице. Глаза расширились. Губы приоткрылись. Но он всё ещё не знал всего. Не знал о самом главном.

Вихрь поднялся со стула. Его тренер что-то крикнул ему вслед, но он не обернулся. Просто вышел в центр ринга, расправив плечи.

Я сделал то же самое. Поднялся, чувствуя, как тело протестует против каждого движения, но заставляя себя выпрямиться.

Судья уже стоял в центре, поднимая руку.

— Последний раунд, — произнёс он, глядя на нас по очереди. — Поприветствуйте друг друга.

Мы сошлись в центре ринга.

— Твоя семья, — сказал я, стараясь говорить быстро, но внятно. — Отец, мать, сестра. Мои люди освободили их из плена Корсакова. Они в безопасности.

Лицо Вихря дрогнуло. Он закрыл глаза на долю секунды, и я увидел, как с его плеч спадает невидимая тяжесть.

— Они правда… — его голос сел. — Правда свободны?

— Правда. Корсаков до них не доберётся.

Он выдохнул — долго, с облегчением, которое невозможно подделать. Потом открыл глаза и посмотрел на меня по-новому. Не как на противника. Как на человека, который только что вернул ему всё.

— Я… я даже не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить, — я протянул кулак. — Просто давай закончим это дерьмо.

Вихрь ударил своим кулаком о мой. Крепко. По-настоящему.

— Давай закончим, — согласился он.

Мы отступили друг от друга. Публика начала недовольно гудеть — им было не понятно, почему мы не начинаем драться.

Но нам было плевать на публику.

Теперь мы оба были свободны от цепей, которыми нас держали Никонов и Корсаков.

И пора было показать этим ублюдкам, что бывает, когда загоняешь в угол не тех людей.