Книга Хроники Менталиста 4, страница 67 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Лязг металла.

Никонов дёрнулся, его руки метнулись к шее, и я увидел, как вокруг его горла защёлкнулось устройство, похожее на ошейник. Серебристый металл с какими-то светящимися узорами, которые пульсировали тусклым красным светом.

— Что за… — начал Никонов, хватаясь за ошейник и пытаясь сорвать его.

Но в ту же секунду воздух вокруг него словно изменился.

Эфир всё еще окутывал его тело, но теперь он двигался… неправильно. Искажённо. Словно кто-то вставил помехи в идеально настроенный механизм. Я видел, как Никонов пытается собрать силу для телекинетического удара, как напрягается его воля, как эфир начинает концентрироваться… и тут же рассыпается на куски, не успев оформиться во что-то цельное.

Карандаш на его столе дрогнул. Приподнялся на пару миллиметров. Потом упал обратно, и больше ничего не произошло.

Никонов замер, глядя на карандаш с таким выражением, будто впервые в жизни столкнулся с чем-то непостижимым.

— Блокатор, — спокойно пояснил Голышев, опуская самодельный арбалет. — Не полный — вы всё ещё можете использовать дар, но в десять раз слабее, чем обычно. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Небольшой привет из Ростовского княжества.

Никонов медленно повернул голову в его сторону, и в его взгляде я впервые за весь вечер увидел нечто, похожее на настоящую эмоцию. Не презрение, не снисходительность — ярость. Чистую, неразбавленную ярость человека, которого только что лишили главного преимущества.

— Ты… — его голос сел, превратившись в хриплый шёпот. — Ты посмел…

— Нам нужно уходить, — перебил его Голышев, разворачиваясь к нам. — Прямо сейчас. Через несколько минут вся охрана города будет охотиться на нас. У нас есть план эвакуации, но действовать надо быстро.

Он уже сделал шаг к двери, когда Никонов взорвался.

— НИЧТОЖЕСТВА!

Крик был таким громким, таким наполненным яростью, что все мы невольно обернулись. Никонов стоял посреди своего разгромленного кабинета, держась за ошейник, и его лицо было искажено злобой, которая наконец прорвалась наружу сквозь маску цивилизованности.

— Вы думаете, что выиграли⁈ — он сделал шаг вперёд, и даже с блокатором на шее в его фигуре читалась опасность. — А ты, трущобная крыса! — он ткнул пальцем в меня. — Ты думаешь, что можешь сбежать от меня?

Его дыхание было тяжёлым, прерывистым.

— Я найду тебя, — каждое слово было пропитано ядом обещания. — Где бы ты ни спрятался, в какую бы дыру ни заполз — я найду тебя. Потрачу на это все деньги, все связи, все силы. Но найду. И когда найду… — он оскалился в жуткой пародии на улыбку, — я заставлю тебя пожалеть, что ты родился.

— Никонов, — спокойно начал Голышев, делая шаг между нами. — Всё кончено. Ваша власть в этом городе закончилась сегодня. Примите это.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Никонов, и плевок отлетел с его губ. — Ты — никто! Агент какого-то жалкого осколка Империи, который воображает себя государством! — Он развернулся обратно ко мне, и в его взгляде полыхнуло что-то безумное. — А ты… ты вечный беглец. Бежал от своей семьи, бежал из столицы, теперь бежишь из моего города. Это всё, на что ты способен — бегать и прятаться, как крыса!

Что-то внутри меня дрогнуло. Не от его слов — они были пустыми, жалкой попыткой задеть. Но от того, как он их произносил. С такой уверенностью. Такой убеждённостью, что он прав.