Книга Хроники Менталиста 4, страница 73 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Голышев достал из-за пояса нож и направился к ней.

— Погоди, — я заставил себя подняться на ноги. Мир качнулся, поплыл, но я вцепился в край стола Никонова, удерживая равновесие. — Что ты делаешь?

Голышев даже не остановился.

— То, что должен, — его голос был ровным, профессиональным. — Она стреляла в тебя. Она дочь Никонова и будет мстить. — Он присел на корточки рядом с Алисой, нож поблёскивал в тусклом свете. — Это необходимость, Сокол. Ты должен понимать.

— Нет, — я сделал шаг вперёд, и боль в плече взорвалась новой волной. — Не надо.

Голышев поднял голову, посмотрел на меня. В его взгляде было непонимание, смешанное с лёгким раздражением.

— Ты только что убил её отца. Думаешь, она простит? Забудет? — Он покачал головой. — Она будет охотиться на тебя до конца своих дней. Единственный способ это предотвратить, это…

— Мне плевать, — перебил я, и в моём голосе прозвучала такая твёрдость, что Голышев замер. — Оставь её.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, изучая. Потом медленно поднялся на ноги, не убирая нож.

— Ты ошибаешься, — сказал он тихо, но жёстко. — Я видел таких. Жаждущих мести, одержимых ею. Она не остановится. Никогда.

— Может быть, — я встретил его взгляд. — Но я не буду убивать беспомощную девушку. Я не настолько ещё опустился.

— Это не благородство, — Голышев сделал шаг ко мне. — Это глупость. Сантименты, которые могут стоить тебе жизни. И не только твоей — жизни твоей девушки, Вихря, всех, кто рядом с тобой.

Я понимал, что логика была полностью на его стороне. Алиса была угрозой — реальной, смертельной угрозой в будущем. Оставить её в живых значило оставить за спиной врага, который будет ждать своего часа.

Но я смотрел на её беспомощное тело и не мог. Просто не мог.

Я убил сегодня человека. Вонзил нож в его сердце, почувствовал, как уходит жизнь. Этого было более, чем достаточно на сегодня.

— Я не прошу тебя понять, — выдохнул я. — Просто… оставь её. Это мой выбор. И моя ответственность за последствия.

Голышев стоял молча, сжимая рукоять ножа. Я видел, как в его глазах борются профессионализм и что-то ещё. Он был агентом, обученным принимать жёсткие решения, устранять угрозы без колебаний. Но он также был человеком, который служил наследнику Белозёрских. И если этот наследник отдавал приказ…

— Ты совершаешь огромную ошибку, — произнёс он наконец, убирая нож за пояс. — Но… как скажешь.

В его голосе звучало разочарование. И предупреждение.

— Когда она придёт за тобой, а он точно придет, — добавил он, уже направляясь к двери, — вспомни этот момент. Запомни, что у тебя был шанс предотвратить это.

Он вышел в коридор, не оглядываясь.

Вихрь, всё это время молча наблюдавший за нашим обменом, посмотрел на меня. В его взгляде не было осуждения. Только понимание.

— Ты мягче, чем я думал, — сказал он тихо. — Не знаю, хорошо это или плохо.

Я не ответил. Просто ещё раз посмотрел на Алису, потом развернулся и пошёл к выходу, стараясь не думать о том, что Голышев был прав.

У двери я обернулся в последний раз.

Кабинет Никонова был разгромлен. Разбитое окно зияло чёрной дырой, впуская внутрь снег и ветер. Перевёрнутая мебель, осколки стекла, лужи крови. Тело Никонова в центре, накрытое остатками его же рубашки. Алиса у стены, беспомощная, но живая.