Книга Хроники Менталиста 4, страница 71 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Время остановилось. А затем прозвучал выстрел.

Выстрел прозвучал как удар грома в замкнутом пространстве.

Мир замедлился, растянулся, превратился в вязкую субстанцию, сквозь которую я двигался, как сквозь мёд. Я видел вспышку — яркую, ослепительную, вырвавшуюся из дула пистолета в руке Алисы. Видел, как её лицо исказилось от отдачи, как дёрнулась её рука вверх. Слышал грохот — оглушительный, заполнивший собой весь кабинет и вытеснивший любые другие звуки.

Но не понимал.

Просто не доходило, что произошло. Мозг отказывался обрабатывать информацию, словно ждал, когда реальность сама себя объяснит.

А потом что-то ударило меня в левое плечо.

Не больно. Совсем не больно. Просто толчок, резкий и сильный, развернувший моё тело вправо и заставивший пошатнуться. Я сделал шаг назад, пытаясь поймать равновесие, и только тогда опустил взгляд.

Кровь.

Тёмная, почти чёрная в тусклом свете кабинета, она расползалась пятном по ткани футболки, пропитывая её с пугающей скоростью. Моя левая рука свисала вдоль тела странно… неправильно, словно кто-то выдернул из неё батарейки и забыл вставить обратно. Попытался пошевелить пальцами — получилось, но движение отозвалось острой вспышкой боли, которая прокатилась от плеча до самых кончиков.

Вот теперь дошло.

Меня подстрелили.

— Ты убил его! — голос Алисы был полон яростного отчаяния, слёз и ненависти. Она всё ещё стояла у двери, пистолет дрожал в её руке, дуло металось между мной и остальными. Тушь размазалась по щекам чёрными полосами, превращая её идеально накрашенное лицо в гротескную маску горя. — Ты убил моего отца, сука! А я… я убью тебя! Я…

Она не закончила.

Голышев среагировал быстрее, чем я успел моргнуть. Он сделал резкий вдох и крикнул — коротко, резко, вкладывая в этот крик всю оставшуюся силу своего дара.

Звуковая волна прошла через кабинет невидимым ударом, и Алису буквально швырнуло назад. Она отлетела к стене, ударилась спиной о дорогие деревянные панели с глухим стуком, и её тело обмякло, сползая вниз. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, со звоном покатился по полу и остановился где-то у разбитого окна.

Тишина.

Только вой ветра в разбитом окне, шелест снежинок, залетающих в кабинет, и моё собственное дыхание — прерывистое, хриплое, слишком быстрое.

Ноги подкосились, и я опустился на колени рядом с телом Никонова.

Наверное, это выглядело странно: убийца и жертва, оба в крови, оба на полу. Никонов лежал неподвижно, глаза открыты и смотрели в потолок, не видя ничего. Нож всё ещё торчал из его груди, рукоять поблёскивала в тусклом свете.

Я убил его.

Собственными руками вонзил нож в его сердце.

Странно… я ведь должен что-то чувствовать? Торжество? Облегчение? Раскаяние? Что угодно?

Но внутри была только пустота. Звенящая, холодная пустота, в которой терялись любые эмоции, не успев оформиться во что-то цельное.

— Сокол!

Голос Голышева вернул меня в реальность. Он уже был рядом, опускался на колени передо мной, его руки быстро и профессионально осматривали рану.

— Жить будешь, — констатировал он после нескольких секунд осмотра, и в его голосе звучало облегчение. — Пуля прошла навылет, не задела кость и артерию. Повезло. Но кровопотеря серьёзная, нужно перевязать. Немедленно.

Он развернулся к телу Никонова, и я не сразу понял, что он собирается делать. Только когда его руки потянулись к дорогой белой рубашке мёртвого человека, до меня дошло.