Книга Теперь ты в армии, страница 103 – Алексей Урусов

Я по-прежнему курсирую вокруг эвакуационного состава, вливаю дар в самых слабых, иногда на сотню метров удаляюсь вперёд, чтобы сдвинуть с дороги ветки от кустов и камни. Настроение улучшается — ещё час-два и раненые будут в безопасности. Тропинка огибает большой куст, обхожу его и под моей ногой с двойным хрустом громко ломается ветка.

ВСПОМНИЛ!

Этот хруст и этот куст.

И этот день.

Эту колонну раненых, эвакуируемую с опорного пункта.

А за кустом должно быть дерево, вывернутое из земли взрывом. Торопливо обхожу куст: точно, вот оно лежит вдоль тропинки, слегка перекрывая её вершиной. Обламываю и оттягиваю мешающие ветки.

Всё — мне пора.

Когда-то, давно, во сне, за нами гнались беспилотники и единственный способ справиться с ними — встретить в чистом поле*. Возвращаюсь в хвост колонны; на последней «Депеше» с автоматом в руках сидит «Лыжник» и наблюдает за тылом. У него форма нараспашку, шея голая, грудь прикрыта только тельняшкой. Удивляюсь: — Тебе не холодно?

Лыжник с улыбкой отвечает: — Морпеху не бывает холодно, морпеху бывает свежо.

Говорю: — Максим, остаёшься за меня. Я приторможу, там беспилотники на подлёте, надо от них отбиться. Гриша, — обращаюсь к Композитору, — идёшь впереди колонны, по тропинке через полкилометра будет изгиб к реке, спуститесь под горку, дальше начнутся заросли и вас будет трудно заметить. А километра через три должны быть наши новые позиции, там возвышенности начинаются, наши встретят.

Достаю с груди морпеховский флаг, который был на нашем опорнике и журнал боевых действий, передаю их Лыжнику и поясняю: — Вчера вечером я все необходимые записи в журнал внёс. Эвакуацию раненых опишешь сам, если что, штабные подскажут.

Машу рукой Лёне Курочкину, он подбегает: — Спартанец, находишься рядом с Лыжником, действуешь по его командам. Если я какой-то дрон пропущу, вы его должны сбить. Но главное: колонна не останавливается ни при каких условиях, во что бы то ни стало нужно обеспечить её движение. В этом спасение.

Встав на колено, приобнимаю Максима Якубовского; разогнувшись, тискаю в объятиях Композитора и Спартанца, бросаю им: — Братва, не поминайте лихом. Свидимся!

Разворачиваюсь и почти с места перехожу на лёгкий бег — времени прощаться нет. Да и вообще: долгие проводы — лишние слёзы.

Русско-польская граница. Бывший русский взводный опорный пункт, захваченный польскими войсками.

Заместитель командира польского пехотного полка подполковник Ян Ковальский, прибывший на опорный пункт, был вне себя от ярости: сегодня он решил лично руководить атакой, а тут такой облом. Расчёт был на то, что русские долго не продержатся: предыдущие дни боёв их вымотали, многие погибли или тяжело ранены и сражаться не смогут. Два, максимум три штурма и этот, самый сложный опорник, падёт. И все отличившиеся получат награды. И ему, как командовавшему результативной атакой — очередное звание, орден и гарантированное поступление летом в академию генерального штаба.

А эти черномазые дебилы больше часа штурмовали пустой опорный пункт и умудрились десяток человек на минах потерять.

И теперь о такой позорной «победе» докладывать командиру полка вынужден именно он.

Командир трубку взял сразу, тоже, видимо, ждал известий: — Что у вас?

— Русские сбежали. На опорном пункте никого нет.