Книга Теперь ты в армии, страница 100 – Алексей Урусов

Более того, за штурмовиками снова появился десяток бронетранспортёров, которые попытались выстроиться веером. Вижу, что приближается Ходырев и даёт команду Максиму Якубовскому: — Лыжник, «Фаготами» стреляешь сам, их у нас мало; а обычные гранатомёты распредели по флангу.

Матросы волокут установки, и прицелившись, Максим первым же выстрелом зажигает вражеский БТР. Остальные бронемашины увеличивают скорость и начинают вести интенсивную стрельбу. Плохо: дальность у них хорошая, они до нас легко достают.

В энергетическом зрении вижу, что раненых у нас становится больше. Стараюсь подлечивать их небольшими дозами, но дар берегу: бой ещё не закончился и могут появиться «тяжёлые».

Ещё два БТРа Якубовский поджёг «Фаготами», но на второй потратил два выстрела: при первом попадании на бронетранспортёре удачно сработала динамическая защита, и только следующим выстрелом Лыжник его остановил.

БТРы приближаются, сравнявшись с пехотой, начинают тяжело урчать и лезть на холм, и с нескольких точек стрельбу по ним ведут уже из «Арбалетов-2». А вдалеке появляется еще до сотни солдат и несколько бронетранспортёров. Они что, всю польскую армию против нас собрались кинуть? Перехожу в один из окопов, где удобный сектор и начинаю стрельбу по «дальним целям». Слышу взрыв и крики сзади. Оборачиваюсь, ползу к своим… мина попала в траншею, два матроса убиты, Максим Якубовский весь в крови, ему оторвало ногу почти до колена. Он в сознании. Бросаю ему обезболивающий. Поражаюсь его спокойствию. Увидев меня, он просит: — Спаспакет дай. И ногу мне перетяни. А это убери, не пришить уже, — кивает он на оторванную ногу. Перетягиваю, с моей помощью он встаёт на оставшуюся ногу, и облокотившись о траншею, целится. Со словами: — Я вам, су… приеду в Варшаву и всем ноги поотрываю, — стреляет в ближайший БТР.

Довольно крякнув, Лыжник обращается ко мне: — Матроса мне в помощь пришли, пусть гранатомёты заряжает, и поддерживает при стрельбе, самому мне не удержаться.

И почти сразу произносит: — Танки!

Из тыла на наши позиции на максимальной скорости катится шесть танков, разворачиваясь в линию для атаки. Периодически останавливаясь, они стреляют по нашим позициям, поддерживая пехоту и бронетранспортёры.

Подбежавший матрос зовёт меня к взводному. Забрасываю винтовку за спину, бегу. Докладываю об обстановке на правом фланге и ранении Лыжника. Ходырев сокрушённо качает головой: — Сержанты Шкипер и Поэт убиты. И ещё восемь морпехов. Если танки прорвут оборону, то те, кто смогут, должны отойти на вторую линию. Я оправил средних раненых на фланги, а оттуда забрал «лёгких». Осталось два часа продержаться. Патронов не беречь — сегодня ночью уходим, боеприпасов много с собой не унесёшь. С Богом!

Возвращаюсь на свой фланг, по пути разбрасывая дар на обезболивание и лечение матросов. Лыжник счастливо лыбится: — Молодняк добил последний БТР. А я один танк уложил — мощная защита у него, только с четвёртого раза пробил. За следующий берусь.

Занимаю место в окопе, часто стреляю — всего метров двести-триста до ближайших штурмовиков, не промажешь. Оказавшись без поддержки «брони», они залегли, и мы пытаемся выкурить их минами. А они нас. Но на одну нашу мину в ответку прилетает десяток…

Танки уже близко и бьют прямой наводкой, снося наши укрепления. Максим Якубовский выбивает ещё один танк, но по четырём оставшимся ему стрелять не получится — они атакуют нас слева, и Лыжник их просто не видит из-за изгиба склона. Даю ему пулемёт, а сам перемещаюсь влево. Нахожу Ходырева, тот готовит магнитные гранаты: — Два танка мои. Если не добью, сами действуйте. Возьми гранат — динамическую защиту с танков сбили, гранаты броню прожгут. Бросать надо с близкого расстояния, хладнокровно, точно и не высовываясь. Те два распредели, — показывает он на танки, ползущие ближе к центру.