Книга Теперь ты в армии, страница 97 – Алексей Урусов

— Завтра накат будет серьёзный, — продолжил взводный, — пшеки начнут давить без перерыва, не считаясь с потерями. Наш опорник для них критически важен: мы им логистику не даём развивать — далеко справа от нас грохочет, значит наши дерутся, и полякам было бы удобно резервы туда подвозить мимо нас — но пока мы эту высоту занимаем, мы им всё сожжём, что в поле зрения попадётся.

— Поэтому с рассвета бьёмся весь день, но как только заканчиваются атаки, готовим эвакуацию раненых и уходим с опорного пункта, — сделал вывод Ходырев.

— Сидеть! — резко скомандовал и махнул он нам рукой, видя, что сержанты собираются возмутиться. — Я знаю, что говорю. Вы все видели убитых поляков. Никаких там поляков и рядом не лежало, как и в прошлый раз, все — африканцы и арабы. А значит, их без счёта погонят на убой и захват нашего опорника. Пока мы были полноценным взводом, мы роту сдерживать могли.

— По состоянию на вечер во взводе больше половины раненых, — продолжил взводный, — есть средние и тяжелые. Шестеро морпехов убито. Завтра легкораненые в оборону встанут; но мы же потери будем нести и сколько к вечеру останется в боеготовом состоянии, неизвестно. А атаковать нас будут две или три роты, не только по фронту, но и с флангов. Сейчас поляки закрепляются справа и слева от нас. Если мы следующей ночью не выйдем, пшеки, оборудовав позиции на захваченных опорниках, выдвинут разведку и дозоры и взводу уйти незамеченным уже не получится. А у нас завтра к вечеру, дай Бог, чтобы десяток человек без ранений осталось: для круговой обороны этого недостаточно. Поэтому: если завтра до полуночи наши смогут на опорник ещё взвод завести, то продолжаем обороняться. Если нет — уходим. Самое главное — вывести раненых. Следующая ночь — последняя возможность проскользнуть без арьергардных боёв. А если такие бои начнутся, то раненых мы всех потеряем.

Ходырев встал: — Слушай боевой приказ: завтра сражаемся. Морпехи, надо выстоять. После восемнадцати часов вечера атаки прекратятся: в местности поляки плохо ориентируются, взаимодействие у них так себе; ночью не полезут. Заблаговременно начинаем готовить эвакуацию раненых. Медицинских тележек у нас всего три, остальные — грузовые «Депеши», их достаточно, на каждую из них можно будет по двое средних или лёгких грузить. Если тяжёлых — то на толстые матрасы.

Ходырев развернул карту и красным карандашом прочертил маршрут: — Асфальтовая дорога разбомблена, движение организуем вот по этой просёлочной, она не по низинам идёт, не увязнем. Плюс, вдоль неё растут кусты и деревья, не густые, но прикроют. А сейчас всем спать, кроме вахтенных.

Но сразу спать не получилось: нужно было подлечить раненых. Жаль, что дара было мало — несколько часов в ходе боя и в перерывах лечил получивших ранения морпехов, оставив дар на самом донышке. Приходилось экономить: не понятно, насколько он мне потребуется; тяжёлым раненым может потребоваться и завтра утром, и на них он уходит очень быстро.

* * *

А утром начался ад. Беспилотники кучковались вдалеке и потом волнами летели на наши позиции. Одновременно вёлся обстрел системами дистанционного разминирования с самолётов, точность была так себе, и несколько «Змей Горынычей» накрыли опорный пункт, взрываясь между линиями окопов. Не умолкала артиллерия.