Книга Теперь ты в армии, страница 20 – Алексей Урусов

— Товарищи офицеры, а почему у вас такой небрежный, я бы даже сказал, затрапезный, неопрятный вид? Вы же понимаете, что вы — лицо армии. По вашему внешнему виду призывники судят о вооружённых силах, да и в целом об империи. А что мы видим? Форма поглажена плохо, штаны мятые, туфли не почищены толком, волосы слишком длинные. Пока никого не наказываю, но завтра утром проверю ещё раз — и чтобы все недостатки были устранены, а положенные к чистке принадлежности фурнитуры блестели как у кота хозяйство!

Вышел из комнаты он под такое же дружное щёлканье каблуков…

Информация, передаваемая осторожным шёпотом, о том, что «наш-то глубокоуважаемый что-то лютует», за каких-то пятнадцать минут облетела весь пункт комплектования. Сотрудники Смоленского распределительного пункта на всякий случай вспоминали привычки и предпочтения своего шефа, любимые и запретные слова, срочно приводили форму одежды в строгое соответствие с плакатами, в тонких деревянных рамках, размещенных по стенам, и готовы были клясться и унижаться, преданно смотреть в глаза, раскаиваться и сокрушаться: полковник Брыкин умел наводить «шорох».

И поэтому, когда в очередном кабинете на вопрос: — Эти карточки с чьими? — получил ответ: «Наши, смоленские», и дал команду, отнести коробку к нему в кабинет на проверку, то молодая делопроизводитель едва ли не взвизгнула от исполнительности, подскочила на месте и стрелой метнулась к его кабинету, даже не поправив юбку. Вернулась она через две минуты, уже без коробки и преданно уставилась в глаза начальнику.

— Спасибо, — осклабился Григорий Васильевич, — Вы только поосторожнее перемещайтесь, а то заденете кого ненароком или сами зашибётесь…

Коробку он даже не просматривал; так, переставил пару карточек местами. Как и две следующие коробки, которые ему тоже принесли в течение рабочего дня.

В четверг полковник Брыкин вначале сделал вид, что успокоился, а потом вновь «взорвался», и в результате подчиненные ходили по струнке и почти не дышали. Он прошелся по уже «обследованным» помещениям, находя новые недостатки и так же ласково призывая к «уставному порядку». Еще раз зашел на склад, где у увидевшей его прапорщицы глаза расширились от ужаса, и она медленно пошла к нему, глядя как кролик на удава.

Призывников было в этот день немного, и они на выходки Григория Васильевича реагировали спокойно: ну, их меньше всех касались дела на распределительном пункте, и они уже завтра окажутся в другом месте и в других условиях. А потом: попав в новую обстановку, человек начинает считать впервые увиденные там порядки «стандартными» для подобного рода заведений и воспринимает их как должное.

Брыкин в этот день немного потасовал коробку могилёвцев, внимательно просмотрел дела призывников из Пскова: нужный призывник должен был поступить завтра, но, мало ли — лучше перебдеть. Москвичей было в этот день всего несколько, и тоже, на радость Брыкину, мимо. Так что ни один из Первозвановых обнаружен не был. Выйдя в компьютерную сеть распределительного пункта, лениво потыкал пальцем по клавишам. По увеличившейся амплитуде покачивания задницы секретарши, полковник Брыкин понял, что подчинённые прибегли к стандартному приёму и через секретаршу, неплохо владевшую языком, пытаются воздействовать на сердечную мышцу своего начальника, чтобы поскорее вернуть его в обычное для него добродушное и миролюбивое состояние.